Введение

Постструктурализм и нерепрезентационные теории, идеи Мануэля Кастеллса о трансформации пространства местностей в пространства потоков и о информационном городе (Castells, 1989, 1996), как и прогресс в теории мировых систем благодаря работам Иммануила Валлерштейна, Питера Тэйлора и других (Wallerstein, 1979; Taylor, 1993; Knox, Taylor, 1995) внесли свой вклад в появление новых идей о связи между большими городами и в развитие концепции мировых городов как очагов основных взаимодействий в глобализированном мире и тесно переплетающихся системах. Джоном Фридман-ном (Friedmann, 1986, 1995), Саскией Сассен (Sassen, 1991) и другими предложены критерии "мировых городов", но в течение долгого времени почти не существовало эмпирических работ, посредством которых эти критерии могли бы быть проверены и применены на конкретном материале. Существующая статистика является, в действительности "стейтистикой" (от англ. "state" - государство, базирующейся на государственных структурах), и она не дает почти никакой информации о взаимосвязях в структурах мировых городов.

В 1990-х гг. распределение мест между мировыми городами основывалось, в основном, на экспертных оценках, а иерархия основных международных экономических и финансовых центров, предлагаемая разными авторами, широко варьировалась. В 16 наиболее важных публикациях к мировым центрам было отнесено 79 городов, и только четыре города всегда присутствовали в верхней части всех списков. Это - Лондон, Нью-Йорк, Париж и Токио (Taylor, 2003).

Тем не менее, мало-помалу были разработаны методы, способствующие пониманию места больших городов в глобальных и национальных городских системах на основе:

1. анализа пассажирского трафика авиакомпаний, международных железных дорог и телефонных линий и т.д. (Thrift, 1989; Keeling, 1995; Kolossov, 2001);

2. изучения расположения штаб-квартир транснациональных корпораций (ТНК) и территориальное распределение их деятельности, их присутствия и включенности в национальную экономику, а также их взаимодействия с местным бизнесом (Hall, 1966; Hymer, 1972);

Профессор Владимир Колосов - директор Центра геополитических исследований Института географии Российской Академии наук (Москва). Он также возглавляет комиссию Международного географического союза по политической географии. К числу его последних публикаций относятся "Геополитика и политическая география" (совместно с Николаем Мироненко, 2001) и "Мир глазами российских граждан: мифы и внешняя политика" (ответственный редактор, 2003). E-mail: polgeogi@igras.geonet.ru

Джон О'Лохлин - профессор географии Института бихевиористических исследований университета Колорадо (Боулдер). Его исследовательские интересы лежат в области пространственного статистического анализа и политической географии бывшего Советского Союза, в частности, демократии на местах, русской геополитики и национализма. Под его редакцией издана "Political Geography". E-mail: johno@colorado.edu

стр. 87

3. раскрытия роли мировых городов в новом территориальном разделении труда (Frobel et al., 1980; Friedmann, 1986);

4. изучения позиции мировых городов как центров исследований, мест проведения международных совещаний и контактов, узлов систем НПО и основного источника социальных и культурных инноваций;

5. учета развития отраслей, обслуживающих бизнес (Sassen, 1991, 1995). Сама стратегия глобальных фирм по обслуживанию бизнеса и свойственный им имидж основываются на сходных услугах, предлагаемых по всех странах, в которых они работают. В мировом городе фирмы, предоставляющие услуги, основанные на знаниях (профессиональные и креативные), являются коренным условием, необходимым для процесса принятия решений в штаб-квартирах ТНК, международных корпорациях и т.д. Развитие глобальной структуры услуг бизнеса стало возможным благодаря технологическим открытиями в компьютерной и коммуникационной сфере.

Последний подход широко используется Группой по изучению глобализации и мировых центров при университете Лоубороу, Великобритания (ГИГМЦ), созданной Питером Тейлором. Члены ГИГМЦ собирали данные о системах отбора передовых компаний, действующих в глобальной сфере бизнес-услуг, в более чем 300 основных мировых центрах, что позволило им предложить первую типологию, основанную на конкретном эмпирическом материале, и вскрыть систему взаимосвязей между ними (Beaverstock, Smith, Taylor, 1999, 2000).

Москва всегда считалась a priori одним из важных мировых центров, но в советские времена при ее включении в эту категорию исходили из политических критериев и геополитической роли Советского Союза, как сверхдержавы, в мире. Позднее в первых классификациях мировых центров, основывающихся на статистических данных, Москва также занимала ведущие позиции среди всех постсоциалистических городов (Beaverstock, Smith, Taylor, 1999). Но со времени распада СССР в условиях перехода к рыночной экономике характер ее участия в глобальных структурах существенно изменился.

Цель данной статьи состоит в том, чтобы, во-первых, исследовать взаимосвязь между постсоветской трансформацией и местом Москвы среди мировых центров и, во-вторых, взаимосвязь между ее новыми функциями, как формирующегося мирового центра, и эволюцией ее внутренних экономических и общественных структур.

Глобализация и посткоммунистическая трансформация: Москва среди мировых городов

В своем факторном анализе комплексов корпоративных услуг 53 европейских городов Тейлор и Хойлер (Taylor, Hoyler, 2000) различали мировые города категории "альфа" основной европейской оси -Лондон, Париж, Франкфурт, Милан - и мировые города категории "бета", такие как Мадрид, Цюрих, Брюссель, в зависимости от явного присутствия в них фирм в банковской/финансовой сфере или значимости в сочетании корпораций. Москва, демонстрирующая достаточно многообразный профиль со сравнительно высоким уровнем концентрации банковской, бухгалтерской активности и, в целом, "всех секторов, пользующихся преимуществами новых рыночных возможностей, как следствие распада советского блока", включена в восточноевропейский кластер мировых центров категории "бета". В соответствии с пространственной интерполяцией этого европейского анализа на мировую систему Фоссарта (Fossaert, 2000), Москва опять-таки является одним из пяти городов "переходной европейской зоны". Фоссарт приходит к выводу, что, хотя Москва в настоящее время интегрирована в европейскую (и, соответственно) в мировую систему городов, экономические прибыли западных фирм оставались незначительными, нестабильными и непредсказуемыми. Москва отличается от других регионов, расположенных по соседству, в боль-

стр. 88

шеи степени, чем многие другие мировые центры (Ioffe, Nefedova, 1998).

Тем не менее, к концу 2002 г. две трети крупнейших компаний мира в финансовом секторе имели в Москве офисы, дочерние предприятия или партнерские компании (Gritsai, 2003). Согласно данным ГИГМЦ, российская столица занимала 34-ое место по связям с глобальной сетью бизнес-услуг среди 300 основных мировых центров, опережая Вашингтон, Варшаву и Берлин, но немного отставая от Праги (Taylor, 2003). Тейлор и Уокер (Taylor, Walker, 2001) доказывают, что роль Москвы в Восточной Европе сходна роли Токио в Восточной Азии. Японская столица ныне должна делить свои позиции, как место расположения штаб-квартир компаний Азиатско-Тихоокеанского региона, вместе с Гонконгом и Сингапуром. И Москва уже не является основным центром всей Восточной Европы. Но она остается до сих пор самым важным узлом протяженной национальной территории и, до некоторой степени, постсоветского пространства. В частности, среди стран СНГ Москва является самым важным наблюдательным центром и центром базирования основных проектов, что практически не зависит от близости к клиенту и сосредоточивается исключительно в российской столице.

Москва добивается статуса международного финансового центра, по крайней мере, на финансовом рынке СНГ. Международная деятельность московских банков значительно активизировалась. Некоторое число их имеют хорошие шансы стать транснациональными. Традиционно имеющий широкую сеть на территории Российской Федерации, Внешторгбанк недавно открыл отделения в Венгрии, Индии, Италии, на Кипре, в Китае, Турции, Чешской Республике и Швейцарии. Московский Сбербанк открыл свое представительство в Нидерландах. Начиная с 1991 г. многим московским банкам удалось установить корреспондентские отношения с ведущими банками западных стран и стать членами международных расчетных и информационных систем (SWIFT, Рейтер и т.д.). Внедрение иностранных банков на московские финансовые рынки не отличается активностью в связи с решениями российского правительства, ограничивающими операции иностранных банков в России в переходный период. Центральный банк России определил в 12%-ную долю иностранных банков в размере банковского капитала страны. Большинство ведущих иностранных банков имеют офисы в Москве, наряду с представительствами международных финансовых институтов (Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития и т.д.), но ни одному банку не разрешено проведение нормальных банковских операций с москвичами.

Однако хотя в постсоветских столицах число отделений компаний в глобальной сфере бизнес-услуг намного меньше, чем в Москве, роль Москвы в банковской и рекламной деятельности в СНГ не столь заметна. Находясь в большей зависимости от национального законодательства и банковских систем, а также от местных средств массовой информации, эти компании действуют по преимуществу на национальном уровне. Финансовым и, до некоторой степени, страховым компаниям, чья деятельность более связана с рутинными операциями и близостью к клиенту, также свойственны иерархически организованные национальные системы представительств.

Таким образом, основной вывод из анализа деятельности фирм в глобальной системе бизнес-услуг на постсоветском пространстве заключается в том, что ее концентрация в Москве достаточно высока, особенно принимая во внимание тот факт, что Москва превратилась в крупный международный центр лишь за последние десять лет, будучи долго столицей самоизолированного, почти автаркического государства за "железным занавесом". На уровне СНГ Москва, в общем, остается центром, несмотря на покушения на эти позиции со стороны Киева и Алматы (Gritsai, 2003; van der Wusten-Gritsai, 2004).

В национальных масштабах Москва остается до сих пор наиболее привлекательным местом для бизнес-услуг. Почти все иностранные компании, занятые в сфере обслуживания бизнеса, открыли в Москве свои головные региональные отделения или дочерние фирмы и только некоторые из них основали позднее дополнительные

стр. 89

отделения и подразделения в других крупных российских городах. В России бизнес-услуги в значительной степени концентрируются в Москве, обеспечивая около 30 - 40% занятости по стране в данном секторе. Однако Москва все еще значительно отстает от передовых западных глобальных центров по показателям ее доли в общей занятости: 7 - 10% в 1993 г. и 11 - 14% в 1998 (Gritsai, 1996, 1997).

Москва делает важные шаги в направлении клуба мировых городов, превращаясь в командный и контрольный центр, формирующий общество в начале нового тысячелетия. По крайней мере, в масштабах бывшего Советского Союза город является основным деловым и международным политическим центром, и такие фирмы, как РАО "Газпром" (газ), Лукойл (нефть), РАО ЕЭС России (электричество), Ростелеком (телекоммуникации) и некоторые банки по сути стали транснациональными компаниями, хотя они и менее мощные, по сравнению с ведущими западными аналогами. Москва также остается основным международным авиационным узлом России, на долю которого приходится 73% всего трафика, по сравнению с 82% в советские времена (Авиационно-космический справочник стран СНГ и Балтии, 1998 - 99 гг.).

В то же время, как ключевой узел международных отношений России, Москва все больше ориентируется на основные центры Запада. Например, за последнее десятилетие число авиарейсов, связывающих Москву напрямую с городами США, увеличилось более чем в четыре раза и насчитывает около 40 рейсов в неделю, в то время как с западноевропейскими городами число полетов возросло более чем в полтора раза (около 430 рейсов в неделю) (табл. 2). К 1996 г. впервые в истории российской гражданской авиации число пассажиров в Московском международном узле (как и в Санкт-Петербургском) превзошло число пассажиров на внутренних линиях. Сравнивая 1997 г. с 1985 г. это число является явным индикатором переориентации России. В 1985 г. 86% рейсов из России направлялось в советские республики; к 1997 г. эта доля упала до 34%. По контрасту, соотношение рейсов в Восточную и Центральную Европу выросло с 7 до 9%, а самый большой прирост пришелся на полеты в Западную Европу (с 4 до 28%) и Азию (с 1,5 до 26%). Что касается других регионов мира, соотношение (менее 1%) осталось без изменений.

Летом 60,5% всех регулярных международных рейсов за неделю (прилеты, отправления, за исключением стран СНГ) связывало московские аэропорты с городами в Западной Европе (табл. 1). Франкфурт, Лондон и Париж (с их 7,6% на каждый), Берлин (6,5%) и Стокгольм (5,4%) занимали верхние строчки данных показателей. По сравнению с этим, несмотря на географическую близость и исторические узы, только 21,2% от числа рейсов связывали Москву с городами Восточной и Центральной Европы. С другими регионами мира, за исключением Ближнего Востока, включая Израиль, установлено меньше связей. Хотя трафик и менее интенсивен в зимнее время года, эти региональные пропорции сохраняются. Поскольку число международных полетов быстро растет год от года (до 6,8% в 2001 г. - "Sheremetyevo traffic" Moscow Times, January 21, 2002, p. 8), запланирована давно ожидаемая модернизация аэропорта времен 1980-х гг.

Другим часто используемым показателем международных связей является телефонное сообщение. Хотя и можно согласиться с сомнениями Биверстока (Beaverstock et al., 2000) о том, что трудно отделить деловые от личных звонков и воздушных путешествий, данные с очевидностью свидетельствуют об относительной устойчивости внешних взаимосвязей Москвы. В 1998 г. телефонное сообщение с "дальним зарубежьем" (за пределами границ бывшего СССР) составляло половину всего внешнего сообщения. Как и в случае с воздушными поездками, Германия находится в центре связей с "дальним зарубежьем", удерживая свои позиции, начиная с 1994 г., с ее долей в 10% от всех звонков (табл. 2). Другие западные страны с сильными деловыми и личными (за счет эмиграции) связями с Москвой также преобладают в этом отношении (США, Франция, Италия и Соединенное Королевство). Существует недостаточно данных о сильных экономических и политических связях

стр. 90

Таблица 1. Общее число международных рейсов из московского аэропорта "Шереметьево" (за исключением пунктов назначения СНГ)

Источник: Руководство полетами аэропорта "Шереметьево", лето 2000 г. и зима 2001 - 2002 гг.

советских времен; из бывших социалистических стран, только на долю Югославии, Вьетнама, Чешской Республики, Польши, Болгарии и Венгрии приходится в настоящее время более 1% телефонных звонков из Москвы. Российская столица оказывается все в большей степени включенной в сложную систему взаимодействий в рамках ведущих отношений между мировой системой городов (Kolossov, Vendina, 1997; Kolossov, 2000).

Характерной чертой Москвы за последние несколько десятилетий стало необычное сочетание концентрации политической власти (хотя это восходит еще к царским временам), функций принятия решений, контроля и управления, а также высокого уровня занятости в научной и высокотехнологической промышленности, с одной стороны, с концентрацией устаревшей промышленности, в том числе металлургии, ткацко-прядильных отраслей и химической промышленности, с другой (Lappo, Golz, Treivish, 1988; Lappo, 1992). Имеющиеся статистические данные показывают сверхконцентрацию коммерческих и посреднических функций столицы. (В качестве сравнения, население Москвы составляет 7,1% общей численности жителей России). В 1999 - 2000 гг. на долю московских компаний приходилось более 38% всех валютных доходов, полученных от экспорта товаров и услуг, тогда как на долю промышленного производства приходилась лишь незначительная часть (5%). На долю московских банков приходится 65 - 80% всех операций с валютой. В Москве сосредоточиваются 27,8% иностранных инвестиций в страну в период с 1991 по 1998 гг. и в 1998 г. 56% всех совместных предприятий, зарегистрированных в России, находились в Москве, причем вклад в них зарубежных партнеров составлял более 80%. (Вся эта статистика взята с вебсайта города Москвы: www.mos.ru). В общем и целом, из 89 регионов России город Москва в 1998 г. получил 16,7% всех инвестиций в страну, причем еще 5% пошло в московский регион (область, охватывающую город). Напротив, Петербург получил только 3% (Anon, 1999a).

Есть и другие доказательства преобладания Москвы. На долю города приходится 13,8% валового внутреннего продукта России и 28,7% розничного оборота. Ожидалось, что в конце 2003 г. ВВП в России достигнет 6,6% за счет высоких цен на нефть (Le Monde, 3.12.2003, supplement "Economie"). В 2001 г. в Москве были официально зарегистрированы более 3000 представителей иностранных компаний. Столица пока что является основным донором в федеральный бюджет. В первые годы нового тысячелетия она давала более 30% всех налоговых поступлений; более того, вклад Москвы значительно вырос с 1993 г., когда он достигал 11%, что объясняется расположением в городе штаб-квартир основных национальных компаний. Совокупный региональный продукт на душу населения в Москве является самым большим среди всех российских регионов (отстает и Тюменская область, где доминирующим является производство нефти) и более чем вдвое превышает средний показатель по стране (Ponomarenko, 2000). Доходы на душу населения в Москве в 2000 г. были почти в четыре раза выше среднего показателя по России, по сравнению с 1995 - 1996 г. когда эта пропорция составляла 3 к 1.

стр. 91

Таблица 2. Международное телефонное сообщение Москвы, 1994 и 1998 гг. (% от всех связей с "дальним зарубежьем")

Однако ситуация постепенно меняется, особенно со времени кризиса 1998 г., который стимулировал экспорт и производство импортозамещающих товаров в регионах. Кризис вызвал перераспределение зарубежных инвестиций в пользу провинций: в 1996 г. доля Москвы в общем объеме инвестиций достигала 66,0%, а в 1997 г. - 67,4%. Но в 1998 г. она снизилась до 48,9%. В январе-июне 2000 г. она упала до 32,5%. В тот же самый период доля Москвы в прямом иностранном инвестировании составляла около 26% - намного меньше, чем три года назад, хотя этот показатель и оставался достаточно высоким в сравнении с долей столичного населения. Наблюдалось продолжающееся снижение поступлений из Москвы в федеральный бюджет, что все-таки не было столь же явным, как снижение доли иностранных инвестиций.

В 1990-х гг. экономика Москвы пережила период быстрой перестройки. В конце десятилетия структура занятости стала намного больше напоминать по типу структуру занятости мировых метрополий, чем десять лет назад, по мере того как Москва быстро теряла свое значение промышленного центра. По политическим причинам советское руководство делало все возможное для того, чтобы сохранять высокую долю рабочего населения столицы. В 1970 - 1980-х гг. экономисты и даже городские власти осознали, что необходимо вывести из Москвы устаревшие, загрязнявшие окружающую среду и затратные отрасли промышленности и что неотвратимой становится определенная деиндустриализация города. С тех пор этот процесс проходил медленно, но в 1991 г. в условиях нерегулируемого рынка он резко ускорился. К концу десятилетия явно стали доминировать функции третичного производства (Таблица 3). Во всероссийских масштабах специализация Москвы (измеряемая как соотношение уровня количества занятых лиц в определенной отрасли к уровню в целом по России) приходится на исследовательский сектор (в столице сосредоточены более трети из числа занятых в этом секторе), банковское дело и страхование, телекоммуникации и строительство. К концу десятилетия перепрофилирование было значительным и затраты таких быстрых изменений были высокими, учитывая и кризис в большинстве современных высоко технологичных отраслях промышленности и сокращение научной деятельности.

стр. 92

Таблица 3. Пропорция занятых лиц по секторам (% от общей занятости)

Источник: Вычислено на основе различных официальных статистических данных.

Позиции Москвы являются ведущими практически по всем показателям, относящимся к финансовой и банковской сферам. В 1999 г. доля города в сфере занятости в финансовом секторе достигала 19,1%. Из 50 ведущих российских банков в 2003 г. (в соответствии с рублевом капиталом) 44 базировались в Москве (один - в Уфе, занимал 14-ю позицию, и еще один не московский крупнейший банк в Санкт-Петербурге, стоял только на 21-м месте), что является явным показателем ведущей роли города в банковской сфере. Московскими банками аккумулированны огромные средства: к 1995 г. доля Москвы в общих банковских активах по России составляла 83,2%. Даже финансовый кризис 1998 г. не поколебал монополию московских банков. В 2003 г. доля московских банков в общем капитале 50 ведущих банков даже поднялась до 92,7%, и это без учета старейшего и пока что крупнейшего банка России - государственного Сбербанка, который контролирует большую часть банковских операций с частными лицами. Доля Москвы достигла бы 94,7%, если бы был учтен и Сбербанк ("200 крупнейших", 2003, http://invest.antax.ru/doc/articles/reit_banks).

В первые годы постперестроёчного периода (1992 - 1998 гг.) Москва выступала в качестве посредника между российскими регионами и передовыми странами Запада. Львиная доля сделок купли-продажи предметов первой необходимости и других материалов заключалась в Москве. В Москву направлялись различные потребительские товары: ее доля в официально зарегистрированном розничном товарообороте во много раз превышала ее долю в численности российского населения, и с 1992 по 1999 гг. она выросла с 16 до 29,6% от общего показателя по России. В 1999 г. доля столицы в обороте индивидуальных услуг достигла 28% и на долю Москвы приходился 41% всех покупок иностранной валюты частными лицами. Таким образом, в течение короткого периода времени Москве удалось получить преимущество за счет ее объективно благоприятных позиций как централизованного первостепенного города в деле установления контроля в новых капиталистических условиях над мощными финансовыми и товарными потоками. Является подтверждением выводов Тейлора и Хойлера (Taylor, Hoyler, 2000) то обстоятельство, что роль Москвы как экономического перевалочного пункта между Западом и Россией не только заметна в местных масштабах, но и в столицах соседних стран, в том числе в Таллине (Эстония), Риге (Латвия), Хельсинки (Финляндия), Варшаве (Польша) и Киеве (Украина). Конечно, такая гипертрофия функций Москвы как посредника между Россией и международными рынками, как и ее абсолютное доминирование на национальном финансовом рынке, будет снижаться по мере дальнейшего улучшения экономической ситуации в стране. Более того, экономика России может стать стабильной, только если будет развиваться сбалансированная сеть региональных метрополий. Однако вполне очевидна возможность того, что столица удержит свои уникальные позиции в течение долгого периода времени (Treivish, Nefedova, 2000). К 2003 г. все еще не наблюдается явных признаков снижения ведущей роли города.

Разрыв в среднем уровне доходов москвичей, по сравнению с другими россиянами, в конце 2000 г. составлял 4 к 1 (а согласно расчетам городского правительства Москвы, достигал 7 к 1). Как и во многих других капиталистических странах, старых и молодых, экономические диспропорции

стр. 93

между регионами в России явно лишь растут в условиях современной глобализации (Agnew, 2000).

Глобализация и внутренние изменения в Москве

Глобализация имеет место в городах, и города являются воплощением и отражением глобализации (Short, Kim, 1999). Современная урбанистическая динамика, особенно в мировых городских центрах, в значительной степени определяется их международными функциями. Изменение городской окружающей среды влияет на проявления глобализации, что зависит от истории города, его традиций, культуры, морфологии и других местных условий (Argenbright, 2004; Taylor, Derudder, 2003). Мировые города и особенно столицы как узлы обменов и центры экономического и политического контроля стали символами их новой власти, по примеру башен и небоскребов деловых кварталов.

Исторические судьбы крупнейших городов в глобальном контексте зависят от жесткой конкуренции среди них в стремлении к новым инвесторам и функциям и более широкому влиянию (Harvey, 1989b; O'Connor, 2003). Чтобы противостоять таким вызовам и сохранить приобретенный ранее статус, города инициируют амбициозные и дорогостоящие программы перепланировки городских центров в целях воссоздания их благоприятного образа. Для стимулирования этих изменений меняется парадигма системы городского управления и осуществляется переход от "традиционной" к так называемой "предпринимательской" модели управления. Эта стратегия обычно предполагает 1) партнерство между государством и частным бизнесом; 2) рыночную ориентацию природы всей деятельности; 3) взятие на себя муниципалитетами части риска, связанного с частными инвестициями; и 4) участие местных органов управления в партнерских отношениях с теми, кто представляет интересы недвижимости (Harvey, 1989a).

Влияние глобализации на социальную структуру мировых городов имеет две стороны. С одной стороны, растущая социальная, этническая и культурная диверсификация населения представляет собой необходимый элемент функционирования мирового города. С другой стороны, глобализация сильно увеличивает социальную поляризацию и изолированность и создает новые физические барьеры и препятствия внутри города (O'Loughlin, Friedrichs, 1996; Sassen, 1994, 2002; Smith, 2003).

Доходы жителей Москвы трудно правильно оценить. Только 11% респондентов опроса, проведенного в 2001 г. авторами (с коллегами-исследователями Ю. Авериным, Г. Батуриным и О. Вендиной), охарактеризовали материальные условия своей семьи как "хорошие" или "очень хорошие", тогда как 55% сказали, что они являются "средними". Оставшиеся 34% назвали их "плохими" (27%) или "очень плохими" (7%).

Согласно теории мировых городов, глобализация формирует два полюса: высококвалифицированный и хорошо оплачиваемый штат, занятый в управлении и бизнес-услугах, и низкоквалифицированная и по большей части иммигрировавшая рабочая сила, обслуживающая потребности профессионалов, наряду с оставшимися промышленными рабочими. Государства и муниципалитеты все больше неспособны и не имеют желания покрывать социальные расходы, связанные с улучшением городских центров, и способствовать повышению международной конкурентноспособности мирового города.

Правительство Москвы провозгласило двустороннюю цель своей политики: во-первых, сделать город более удобным для его населения и гостей за счет регулирования и прямого субсидирования распределения части нового жилья и поддержки новых, "цивилизованных" форм розничной торговли и услуг - торговых центров, "гипермаркетов" и т.д. Во-вторых, оно полагает необходимым сделать город более привлекательным для инвестиций и бизнеса - как собственного, так и зарубежного -путем создания бизнес-комплексов, торговых центров, новых отелей, роскошных зданий для размещения офисов и современной инфраструктуры. Но на самом деле власти города выпячивают интересы

стр. 94

нового среднего класса, занятого по большей части в глобально ориентированных секторах экономики и одновременно составляющего передовую часть космополитического потребительства. Например, сталкиваясь с альтернативой между развитием новых линий скоростного метро и других видов общественного транспорта, с одной стороны, и строительством внутригородских автомобильных дорог в интересах нового среднего класса, правительство Лужкова, похоже, склоняется в пользу второго пути. Вдоль этих автомобильных дорог, как грибы, растут супермаркеты, предназначенные, в основном, для этого социального слоя. Изменения в методах землепользования также соответствует интересам этого нового среднего класса. Оно влечет за собой коренное изменение в общественной ткани города, потому что пространства обитания новых классов захватывают места обитания тех, кому недостает социальной и географической мобильности, и оказывают глубокое воздействие на облик столицы и идентичность ее обитателей. Лужков подвергается критике за классическую русскую мегаломанию и чрезмерные "глобальные" амбиции. Критики утверждают, что, вместо расходования общественных денег на возведение престижных бизнес-центров и огромных памятников сомнительной художественной ценности, администрация должна направлять городские деньги на создание дешёвого жилья, повышение качества среднего образования, системы здравоохранения и т.д. (Argenbright, 2002, 2004).

Компании, занятые в архитектурном планировании или торговле недвижимостью, путем координации различных сфер деятельности, от инициирования проекта до его конечного претворения в жизнь, удовлетворяют растущие потребительские запросы, но даже при государственном или городском участии, частные компании не преследуют альтруистических социальных целей, а скорее отдают предпочтение корпоративным интересам. Это особенно очевидно проявляется в центре Москвы, где осуществляется строительство "элитных"

стр. 95

офисных-жилых комплексов. Это строительство охватывает группу зданий с полным набором функций для проживания и бизнеса и хорошо развитой инфраструктурой в форме гаражей, плавательных бассейнов, гимнастических залов, охранных приспособлений, игровых площадок и т.д. Городская среда центра подвергается фрагментации. Некоторые кварталы, такие как серия жилых-офисных комплексов на Сретенке (в северной части города), становится "пакетным продуктом", ориентированным на специфический вид деятельности для специфической группы гостей-жителей, которые становятся все более изолированными в рамках самодостаточных сообществ. Рядовые москвичи все более чувствуют себя чужаками в этих условиях и обычно оказываются изолированными от них. Социально-политический климат в столице, таким образом, быстро превращает городскую среду в источник конфликтов, связанных с землепользованием.

Является ли предпринимательский подход, как он описывается Харви (Harvey, 1989а) и отражающий отказ от традиционной стратегии городского управления, преобладающим в российской столице? На этот вопрос трудно дать однозначный ответ. Улучшение инфраструктуры бизнес-услуг, предполагающий долгожданное обещание существенных политических и экономических благ России в целом, является результатом скоординированных усилий государственного, городского и частного капиталов в предпринимательских усилиях, подразумеваемых Харви. Но является очевидным, что особое московское видение взаимосвязи между общественным и частным формируется под покровительством мэра Юрия Лужкова, который был переизбран на этот пост в декабре 2003 г. на третий срок, по мере того как городское землепользование и рыночная экономика были поставлены под строгий контроль и на них наложены серьезные ограничения (Gubanov, 1999; Pagonis, Thornley, 2000). В попытке избегнуть или, по крайней мере, минимизировать нежелательную конкуренцию Москва последовательно стремится интегрироваться в мировую экономику, особенно в качестве Информационного Города, у которого имеются все необходимые управленческие, финансовые, информационные и сервисные инфраструктуры.

В этих целях городское правительство Москвы, реализуя инициативу мэра, принимает активное участие в данном процессе, стремясь учредить соответствующие времени деловые районы в отдельных местах (Pagonis, Thornley, 2000). Число крупных проектов, реализованных в последние годы (торговый центр на Манежной площади рядом с Красной площадью, строительство которого было завершено в 1997 г., Храм Христа Спасителя, разрушенный сталинским режимом в 1932 г. и вновь освященный в 2000 г., находящийся по соседству, перепланировка районов городского центра на Арбате и Сретенке и реконструкция Кремлевского острова и международного офисного квартала "Москва-Сити" в четырех километрах к западу от Кремля вдоль Москвы-реки), были осуществлены при участии огромных общественных средств со стороны московского городского правительства. Амбициозный проект создания третьего транспортного кольца, предполагающий и строительство длинного туннеля под историческими кварталами Лефортово, стоивший нескольких миллиардов долларов, был завершен в конце 2003 г. Почти все амбициозные проекты связаны с этой стратегией партнерства государства и частного бизнеса - например, предполагаемое строительство высокоскоростной трассы из центра Москвы до аэропорта "Шереметьево", делового аэропорта в Тушино и т.д.

Для постсоветской Москвы торговля приняла на себя функцию первичного мотивационного стимула - не только в предпринимательской деятельности, но и в городском развитии. Торговля вообще и торговые точки, в частности, способствуют созданию определенной атмосферы улиц, представляющей один из решающих факторов, который формирует образ конкретного района. Соотношение между престижем такого района и концентрацией в нем новой третичной и четвертичной экономики является очевидным. В общем и целом, пространственная картина распределения магазинов характеризуется преобладани-

стр. 96

ем центра, где число уличных торговцев и торговых фирм во много раз больше, чем на окраинах. Мэр Лужков успешно пытается преобразовать киоски, избавиться от них как факта городской жизни и постепенно заменить их павильонами и торговыми комплексами. В 2000 г. в Москве уже было создано 24 тыс. магазинов и 10600 ларьков, а 223 сохранившихся уличных ярмарки обслуживали, в основном, людей с ограниченными доходами.

Новое явление представляет собой сеть супермаркетов и универмагов, недавно выстроенных в сотрудничестве с крупнейшими европейскими компаниями. Были открыты либо находились на стадии строительства шестнадцать больших универмагов сети "Перекресток", 5 "Рамсторов" и два магазина "ИКЕА" (шведской сети мебельных магазинов). Эти и другие инициативы в сфере розничной торговли стали причиной бума в этой области деятельности. К началу 2002 г. в Москве было почти 300000 квадратных метров "цивилизованного пространства розничной торговли" (супермаркеты, гипермаркеты, торговые центры) и почти в два раза большие площади находились в условиях строительства. Этот всплеск отчасти был порождением растущей покупательной показухой русских (доходы росли по 9% в год) и в значительной мере возродившимся интересом западных компаний к России. В период с 1998 по 1999 годы средний доход москвича упал с 8 тыс. долларов до 2800 долларов, однако к 2001 г. он снова вырос до 5970 долларов. Поскольку в Москве на одного жителя приходится только 35 кв. м "цивилизованных торговых площадей" (в сравнении с 174 - в Праге, 217 - в Варшаве, 275 - в Лондоне и 398 - Париже, по данным фирмы "Джоунс, Ланг, ЛаСаль Консалтантс"), имеется много возможностей для дальнейшего роста. Более того, москвичи тратят 80% своих доходов на приобретение розничных потребительских товаров (этот показатель для Лондона составляет 38%, а для Праги - 40%), причем две трети этих расходов все еще осуществляются в ларьках и на уличных ярмарках. Этим объясняются усилия, упомянутые выше, с целью закрыть 106 из 200 мелкооптовых рынков, существующих в Москве (все цифры взяты из Startseva, 2001; Kolossov, Vendina, O'Loughlin, 2002).

Финансовый и кредитный сектор, наиболее важная и растущая сфера, требует особого размещения. С точки зрения числа коммерческих банков на душу населения, Москва далеко опередила регионы со своим показателем одного коммерческого банка на каждые 8900 москвичей, что в шесть с половиной раз выше среднего по России. Москвичи ныне обеспечены банками и банковскими учреждениями в степени, сравнимой со многими западными странами. В Западной Германии, например, в 1990 г. одно банковское учреждение приходилось на 9000 жителей. Однако, что касается диверсифицированности предлагаемых услуг, московские банки все еще далеко отстают от своих аналогов на Западе.

В качестве зоны концентрации и высокой активности в банковской сфере выступает исторический центр Москвы. Стремясь заполучить место в центре города, банки успешно конкурируют с другими, менее процветающими и могущественными сферами деятельности, выдавливая их с давних мест расположения. Торговые и розничные фирмы иногда не в состоянии конкурировать с банками в погоне за площадями. Не подлежит сомнению, что перепланировка старых строений под банковские офисы послужила начальной точкой широкомасштабного архитектурного обновления центра Москвы, свидетелями чего мы являемся сегодня. На размещении банков явно сказывается дореволюционное наследие Москвы. Почти ко всем зданиям прежних банков вернулись их функции, часто после более 75 лет господства коммунистов. Как правило, в этих зданиях располагаются головные офисы основных коммерческих банков, созданных при участии федерального государственного капитала. Более того, они стали центрами притяжения для создания поблизости новых банков.

Расположение "специализированных" банков, созданных на основе их связей с государственными министерствами и агентствами, почти всегда совпадает с местоположением их основателей. То же самое имеет место в связи с расположением

стр. 97

некоторых банков крупных фирм и организаций. Обычно такие банки расположены в зданиях, собственниками которых являются их создатели и в результате они широко разбросаны по городу.

Необычно высокая концентрация банковских офисов является показателем высокого престижа отдельных московских районов, совпадая с районами, где расположены дорогие магазины. Вне пределов центра Москвы, как и на окраинах города, также появляются заметные точки роста банковской активности. Но пока что ни один из этих внешних районов не может конкурировать с центром по степени привлекательности и уровню концентрации банков.

Многие из фирм, занятых в сфере услуг бизнеса, были первоначально созданы совместно с государственными органами, поскольку связи с "родительской" организацией с самого начала помогали новой компании как в техническом, так и в административном обеспечении бизнеса, как, например, в деле аренды офиса по приемлемой цене. Следовательно, большинство фирм в этой сфере нашло приют в зданиях, где расположены их организации-создатели. Например, большинство агентств по рекламе на телевидении расположено в Останкинском Телецентре. Если фирма начиналась "с нуля", с небольшим первоначальным капиталом, она довольствовалась скромными офисами. Главными поставщиками этих офисов были разного рода "второстепенные" министерства, отели или даже гостиные дома, исследовательские институты, компьютерные центры или образовательные учреждения, удобно расположенные в городе, с инфраструктурой, восходящей к советским временам, однако предлагавшими низкие арендные цены. Пространственная картина расположения сферы бизнес-услуг, таким образом, отражает отчетливые территориальные предпочтения. Кроме городского центра, эти фирмы расположены в юго-западном секторе столицы, который, как хвост кометы, тянется от компактного делового ядра. Причем, этот хвост сходен с небесным с точки зрения плотности и разнообразию предлагаемых возможностей. Есть две причины такой магнетической привлекательности к юго-западу: во-первых, высокая концентрация здесь научно-исследовательских институтов, ведущих начало с советских времен, и, во-вторых, социальная структура населения, в которой преобладают лица с высшим образованием, занятые в сфере интеллектуально-научной деятельности (Vendina, 1996, 1997).

Как в случае с потенциальными деловыми районами, расположения, удобно соотнесенные с пересечением транспортных путей за пределами исторической части Москвы, представляют собой главный объект желаний. Эти микрорайоны имеют уже готовыми ряд предпосылок, необходимых для формирования важных деловых функций - развитую торговлю, выставочные комплексы, отдельные бизнес-центры, штаб-квартиры ведущих фирм и наличие отелей. Однако эти территории еще недостаточно компактны, имеющихся приспособлений для ведения бизнеса еще недостаточно и местная городская среда остается непривлекательной.

Тут и там встречаются на территории Москвы, на которой изобилуют учреждения бизнеса, и многочисленные белые пятна, пока что свободные от деловой активности. Это районы, где расположены важные военные командные объекты и правительственные здания, в том числе Генеральный Штаб, Министерство обороны и основные министерства. Бастионы командно-административной системы советского прошлого, районы, в которых они расположены, пока что находятся вне жизненного пространства города, оставаясь столь же неприступными, как и прежде (Kolossov, Vendina, O'Loughlin, 2002).

Современная практика городского планирования в Москве с очевидностью нацелена на получение преимуществ от включения Москвы, как ключевого экономического центра России, в мировую экономику. Генеральный план развития Москвы до 2020 г., принятый в 2000 г. и сводящий воедино социальные, экономические и функциональные проблемы развития, в настоящее время получил дополнение в виде программ, предусматривающих приоритетное развитие и обновление его составных частей. Московское городское правительство добивается доступа к ресурсам частного

стр. 98

сектора, но в то же время администрация Лужкова хочет установить свой контроль над наиболее прибыльными сферами городской экономики. Это долговременная традиция городского планирования, восходящая к советским временам, не позволяет рынку развиваться спонтанно и свободно, поскольку она налагает существенные ограничения, которые часто используются в качестве получения гарантий участия города в экономических проектах или, по крайней мере, в распределении их результатов. Оправданна ли эта политика нуждами сочетания частных интересов инвесторов и коллективных интересов городских жителей, остается открытым вопросом. Предлагаемые проекты подвергаются оценке с точки зрения "ценности для города", и прямое участие местных органов управления в осуществлении проектов и в развитии программ и предложений, оказывает содействие развитию сферы бизнеса столицы со стороны институтов городского планирования (Anon., 2001). Более того, традиции и накопленный опыт в решении проблем городского планирования периода советской власти сдерживают развитие предпринимательского менталитета. Наблюдается желание приспособить старые идеи и проекты к новым капиталистическим реалиям, что приводит к непредвиденным результатам.

Характерным примером нового мышления служат "Проектные предложения по развитию системы городских центров", представленные Московским институтом генерального планирования правительству Москвы в мае 1996 г. в качестве концепции территориального развития районов улучшенного бизнеса в городе. Историческое ядро города рассматривается на равных условиях с другими городскими районами; предполагается, что все оно будет превращено в деловой район. Прежним городским центрам (двенадцати плановым округам) отводится роль внутригородских деловых центров. За последние несколько лет они стали центрами спонтанного развития торговли, причем уличные рынки и ларьки возле станций метро рассматривались в качестве местных бизнес-центров.

Хотя использование рыночного подхода к городскому развитию началось некоторое время назад, уже очевидны его сильные и слабые стороны. К сильным сторонам относится привлечение различных финансовых ресурсов и творческого потенциала городских планировщиков в целях настоящей реконструкции и расширения городских служб и оборудования. Явным недостатком является то, что проекты становятся корпоративными, затратными и игнорирующими социальную обстановку. Более того, жители Москвы часто не имеют права голоса в принимаемых решениях. Попытки решить эти проблемы, используя сравнительно традиционные методы планирования, состоят из проведения политики "города для жителей" (расположения домов поблизости от офисов), причем места увеселений, престижные жилые дома, торговые зоны, культурные и досуговые центры предназначаются в первую очередь для официально зарегистрированного населения города. Такая политика направлена на охрану городского центра от "приватизации", попытку реконструировать функционально взаимосвязанную городскую среду путем сочетания районов, закрытых для публики, с привлекательными общественными местами. Однако, несмотря на эти планы, в Москве быстро формируется феномен "двойного города" (Mollenkopf, Castells, 1991).

Выводы

Москва все больше становится похожа на другие мировые города, особенно в том, что касается факторов, определяющих выбор расположения для отраслей, обслуживающих бизнес, которые являются частью международной системы экономической активности. Изменение парадигм в системе городского управления, заключающееся в переходе от плановых (государственных) методов управления к предпринимательству, привело в Москве как к положительным, так и к негативным последствиям. Российская столица столкнулась, по сути, с теми же феноменами, которые наблюдаются во всех крупных западных городах, вступивших в эру информационного общества (O'Loughlin, 1992).

стр. 99

В то же самое время процессы глобализации, затронувшие Москву, претерпели изменение под влиянием специфического культурного наследия - связанного, в частности, с традициями политической централизации - а также впечатляющих темпов преобразований, трудностей в национальных условиях последнего десятилетия и других факторов. Представляется возможным выделить несколько социальных и городских противоречий, определяющих эволюцию российской столицы:

1. развитие в настоящем против советского прошлого;

2. развитие в настоящем против досоветского культурного и городского наследия;

3. "победители" против "побежденных" (социальная поляризация и прогрессирующее размежевание в постсоветские годы);

4. Москва (как столица и ведущее, богатейшее образование в Российской Федерации) против остальной России и Москва против федерального правительства (Kolossov, 1997);

5. город Москва против Московской области (отдельного, но тесно взаимозависимого образования в Российской Федерации, где расположена большая часть московского конгломерата);

6. глобализация и превращение в мировой город против гипертрофии капитала в национальных масштабах; русские против иностранцев и т.д.

Москва явно переживает особый период в своей истории, который можно назвать перерождением и определить как переход к новой урбанистической модели и новому способу жизни части населения, или большинства жителей, что находит воплощение в радикальном и/или геополитическом сдвиге. Интересно, что Москва вступила в период перерождения практически в то же самое время, что и большинство других мировых центров, в которых его последствия даже еще более выпуклы, таких как Шанхай, Гонконг, Тегеран и Каир. Глобализация является важной причиной городского перерождения и фактором, ускоряющим его (Haeringer, 2002, 2003).

Негативные последствия превращения в мировой центр для Москвы связаны с быстрым и по существу незапланированным ростом сверхструктурных функций - управление, учреждения высшего порядка, торговля эксклюзивным предметами и элитное жилище. Напротив, базовые функции (производство и исследовательская деятельность) находятся в упадке. Нынешняя перестройка в столице охватывает лишь часть городских районов. Сверх того, исторический центр Москвы аккумулирует почти 40% капитальных вложений и строительства, хотя на его долю приходится лишь 6,4% всей площади города, а население не превышает 8%. Мы вправе ожидать дальнейшего обезлюдевания центра, если опыт центральных микрорайонов является типичным (O'Loughlin, Kolossov, Vendina, 1997; Pavlovskaya, Hanson, 2001). Характерно мнение, принадлежащее главному архитектору Москвы: "Администрация в городском центре должна быть представлены организациями на федеральном уровне, торговля должна иметь место лишь в свободной форме, в виде огромной вывески, видимой для всех, а не в виде улицы с магазинами; все жилые помещения должны быть на верхних чердачных этажах" (Domnysheva, 1996). Новая бизнес- и политическая элита экспроприировала восстановленные районы центры и в ходе этого развития происходит появление "супер-города" внутри Москвы. Этот "двойной город" создает абсолютно другой центр с точки зрения содержания (функции высшего порядка), а также приобретает новый, постсоветский облик.

Позитивными результатами превращения в мировой центр является обеспеченность новыми услугами и приспособлениями, создание привлекательного облика города в мировой экономике, рост разнообразия архитектурных форм, которые полностью отличаются от средних советских стереотипов, а также развитие диверсифицированных услуг, направленных на удовлетворение как отдельных лиц, так и компаний. Основной проблемой вновь формирующейся стратегии развития города становится сочетание задач по привлечению инвесторов и улучшению инвестиционного климата с социальными программами, направленными на компенсацию последст-

стр. 100

вий экономической перестройки в городе. Невозможно переложить этот груз на плечи предпринимателей. Действенные программы предполагают включение всех участников жизни города и учет их соответствующих интересов. Приоритет должен быть, в этом отношении, отдан интересам Москвы как города, чье развитие является средством экономического прорыва и выхода России на мировой рынок. Следовательно, даже если амбициозные проекты типа "Манежной площади" (роскошный торговый комплекс рядом с Красной площадью) и "Москва-сити" (комплекс офисов компаний) вызывают резкую критику со стороны общественности в связи с их высокой стоимостью, они являются решающими в изменении образа города и в привлечении иностранных инвестиций в Россию.

Стратегические интересы экономического роста предполагают концентрацию ресурсов в целях развития наиболее многообещающих, с точки зрения бизнеса, районов. Офисный бум не должен заслонять интересы населения в целом. Наиболее привлекательные и престижные части города должны быть доступны для широкой публики и не должны превращаться в цитадели для благополучных, как это имело место в городах Запада. Окруженные заборами сообщества с вооруженной охраной появились и в престижных московских районах. По мере того как в жилищных условиях происходит со временем перевес в пользу элитного жилья, система услуг должна включать торговлю и услуги, удовлетворяющие интересы различных слоев населения, в том числе и культурные и развлекательные объекты, предприятия торговли и сферы услуг.

Москва в настоящее время вошла в список мировых центров после 75 лет изоляции от капиталистической мировой экономики. В отличие от западных городов, в Москве имеет место быстрая социальная поляризация, поскольку городские власти либо не желают, либо не могут бороться с быстро развивающимся феноменом "двойного города", который особенно бросается в глаза в центре и некоторых ключевых деловых районах. В то время как исторические здания подгоняются под западные стандарты вкусов и качества, целые полосы жилищного фонда в городе оказываются в упадке. Москва является моделью для других бывших советских городов. Ее опыт повторяется в десятках городов по всей России, хотя и в меньших размерах и со значительным отставанием. Предпринимательская стратегия мэра Юрия Лужкова оказалась успешной в том, что касается превращения Москвы в связующую нить между российской и мировой экономикой, и политическая поддержка такого рода стратегии все еще представляется крепкой в условиях отсутствия реальной оппозиции или альтернативных моделей развития. Кончит ли Москва, как Рио-де-Жанейро или Франкфурт, остается вопросом без ответа, но он является важным для будущего России и мировой системы.

Библиография

Agnew J.A. From the political economy of regions to regional political economy // Progress in Human Geography. 2000. V. 24. No. 1. P. 101 - 110.

Argenbright R. Tret'e transportnoe kol'tso: dorogu moskvicham iz novogo srednogo klassa (The third transport ring: a road for the new middle class) // Neprikosnovennyi Zapas. 2002. No. 1/21. P. 23 - 27.

Argenbright R. "Civilizing" Moscow: City-Building and the Clash of Identities. Unpublished manuscript, 2004.

Anon. Investitsionnye reitingi rossiikikh regionov, 1998 - 1999 (Investment ratings of Russian regions, 1998 - 1999) // Expert. 1999a. V. 39. No. 203. P. 20 - 44.

Anon. Moskva: vzgliad v tretie tysyacheletie (novyi generalnyi plan razvitia i ego realizatsia) (Moscow: a view in the third millennium: the new general development plan and its realization) // Arkhitektura i stroitelstvo Moskvy. Special Issue. 2001. Nos. 5 - 6.

стр. 101

Beaverstock J.V., Smith R.G., Taylor P.J. A roster of world cities // Cities. 1999. V. 16. No. 6. 445 - 458.

Beaverstock J.V., Smith R.G., Taylor P.J., Walker D.F., Larimer H.N. Globalisation and world cities: some measurement methodologies // Applied Geography. 2000. V. 20. No. 1. P. 43 - 63.

Castells M. The Informational City: Information Technology, Economic Restructuring and the Urban-Regional Process. Oxford: Basil Blackwell, 1989.

Castells M. The Rise of the Network Society. Oxford: Basil Blackwell, 1996.

Domnysheva L. Novy glavnyi arkhitektor stolitsy Aleksandr Kuzmin о Moskve (Alexander Kuzmin, new head of architecture of the capital, on Moscow) // Itogi. 1996. October, 61.

Fossaert R. World cities in a world system. Research Bulletin 38. Loughborough, UK: Globalisation and World Cities Study Group and Network, Univ. of Loughborough, 2001.

Friedmann J. The world city hypothesis // Development and Change. 1986. V. 17. No. 1. P. 69 - 83.

Friedmann J. Where we stand: a decade of world city research // World Cities in a World System / Eds Knox P.L., Taylor P.J. N.Y.: Cambridge Univ. Press, 1995. P. 21 - 47.

Frobel F., Heinrichs J., Kreye O. The New International Division of Labour. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1980.

Global Networks, Linked Cities / Ed. Sassen S. N.Y.: Routledge, 2002.

Gritsai O. Postindustrialinye sdvigi v Moscve: kontseptsia "globalnogo goroda" i strukturnaya perestroyka ekonomiki (Post-industrial shifts in Moscow: the concept of the "global city" and economic structural transformations) // Izvestia RAN, Seria Geograficheskaya. 1996. No. 5. P. 90 - 97.

Gritsai O. Moscow under globalisation and transition: paths of economic restructuring // Urban Geography. 1997. V. 18. No. 2. P. 155 - 165.

Gritsai O. Business services in transitional economies. The case of Russia // Capital and Knowledge in Asia: Changing Power Relations. L.: Routledge, 2003. P. 198 - 208.

Gubanov S. The Moscow industrial policy model // Problems of Economic Transition. 1999. V. 42. No. 4. P. 5 - 28.

Haeringer P. Refondation et perennite a Moscou, Shanghai, Hong Kong. Themes communs et autres

themes // La refondation megapolitaine, une nouvelle phase de l'histoire urbaine. Vol. I: Eurasie postcommuniste. Techniques, Territoires et Societes, No. 36 / Ed. Haeringer P. P.: Centre de prospective et de veille scientifique, Ministere de l'Equipement, 2002. P. 4 - 22.

Haeringer P. Metropoles d'Orient et d'Extreme-Orient: Le retour d'une utopie refondatrice // Geopolitique. 2003. V. 81. P. 98 - 109.

Hall P.G. The World Cities. L.: Weidenfeld and Nicolson, 1966.

Harvey D. From managerialism to entrepreneurialism: the transformation in urban governance in late capitalism // Annals, Association of American Geographers. 1989a. V. 71. No. 1. P. 3 - 17.

Harvey D. The Condition of Postmodernity. Oxford: Basil Blackwell, 1989b.

Hymer S. The multinational corporation and the law of uneven development // Economics and World Order from the 1970s to the 1990s / Ed. Bhagwati J. L.: Collier-Macmillan, 1972. P. 113 - 140.

Ioffe G., Nefedova T. Environs of Russian cities: the case study of Moscow // Europe-Asia Studies. 1998. V. 50. No. 8. P. 1325 - 1356.

Keeling D.J. Transport and the world city paradigm // World Cities in a World System / Eds Knox P.L., Taylor P.J. N.Y.: Cambridge Univ. Press, 1995. P. 115 - 131.

Kolossov V. Political polarization at the national and the intra-urban levels: the role of Moscow in Russian politics and the socio-political cleavages within the city // GeoJournal. 1997. V. 42. No. 4. P. 385 - 401.

Kolossov V., Vendina O. Moscou: retour a la route mondiale // Metropolisation et politique. / Ed. Claval P. P.: L'Harmattan, 1997. P. 135 - 153.

Kolossov V., Vendina O., O'Loughlin J. Moscow as an emergent world city: international links, business developments, and the entrepreneurial city // Eurasian Geography and Economics. 2002. V. 23. No. 3. P. 170 - 196.

La collocazione geopolitica della Russia. Rappresentazioni e realta / Ed. Kolossov V. Torino: Fondazione Giovanni Agnelli, 2001.

Lappo G.M. La region metropolitana de Moscu: particularidades у problemas // Estudios Geograficos. 1992. V. 204. Nos. 8 - 9. P. 24 - 37.

Mollenkopf J., Castells M. Dual City: Urban Restructuring in New York. N.Y.: Russell Sage Foundation, 1991.

стр. 102

Moskovskii stolichnyi region (Moscow - capital region) / Eds Lappo G.M., Golz G.A., Treivish A. Moscow: Institute of Geography of the Academy of Sciences of the USSR, 1988.

O'Connor K. Rethinking globalisation and urban development: the fortunes of second-ranked cities, 2003. http://www.lboro.ac.uk/gawc/rb/rb118.html.

O'Loughlin J. Between Stuttgart and Sheffield: Amsterdam in an Integrated Europe and a Competitive World-Economy. Amsterdam: Amsterdam Study Centre for the Metropolitan Environment, 1992.

O'Loughlin J., Friedrichs J. Social Polarization in Post-Industrial Metropolises. N.Y., Berlin: De Gruyter, 1996.

O'Loughlin J., Kolossov V., Vendina O. The electoral geographies of a polarizing city: Moscow, 1993 - 1996 // Post-Soviet Geography and Economics. 1997. V. 38. No. 10. P. 567 - 601.

Pavlovskaya M., Hanson S. Privatization of the urban fabric: gender and local geographies of transition in downtown Moscow // Urban Geography. 2001. V. 22. No. LP. 4 - 28.

Pagonis T., Thornley A. Urban development projects in Moscow: market/state relations in the new Russia // European Planning Studies. 2000. V. 8. No. 6. P. 751 - 766.

Ponomarenko A. Gross Regional Product for Russian regions: compilation methods and preliminary results // Regions: A Prism to View the Slavic-Eurasian World - Towards a Discipline of "Regionology" / Ed. Matsuzato K. Sapporo: Slavic Research Centre, Hokkaido University, 2000. P. 262 - 277.

Sassen S. The Global City: New York, London, Tokyo. Princeton, NJ: Princeton Univ. Press, 1991.

Sassen S. The new labor demand in global city // City in Transformation. Urban Affairs Annual. Vol. 26 / Ed. Smith M.P. Beverley Hills: Sage, 1994.

Sassen S. On concentration and centrality in the global city // World Cities in a World System / Eds Knox P.L., Taylor P.J. N.Y.: Cambridge Univ. Press, 1995. P. 63 - 78.

Short J.R., Kim Y.H. Globalisation and the City. Harlow: Arnold, 1999.

Smith R.G. Actant Cities, 2003. http://www.lboro.ac.uk/gawc/rb/rb117.html.

Startseva A. The great race for retail space // Moscow Times. 2001. October, 13, 22.

Taylor P.J. Political Geography. L.: Longman, 1993.

Taylor P.J. World cities and territorial states under conditions of contemporary globalisation // Political Geography. 2000. V. 19. No. 1. P. 5 - 32.

Taylor P.J. Regionally in the world city network // Intern. Social Science J. 2004. No. 181.

Taylor P.J., Derudder B. Porous Europe: European Cities in Global Urban Arenas, 2003. http://www.lboro.ac.uk/gawc/rb/rb125.html.

Taylor P.J., Hoyler M. The spatial order of European cities under conditions of contemporary globalisation // Tidjschrift voor Economische en Sociale Geografie. 2000. V. 91. No. 2. P. 176 - 189.

Taylor P.J., Walker D.F. World cities: a first multivariate analysis of their service complex // Urban Studies. 2001. V. 38. No. 1. P. 23 - 47.

Thrift N. The geography of international economic disorder // A World in Crisis / Eds Johnston R.J., Taylor P.J. Oxford: Blackwell, 1989. P. 16 - 79.

Treivish A., Nefedova T. Novye tendentsii urbanizatsii v Rossii (New trends in urbanization in Russia) // Problemy prognozirovania. 2000. No. 5. P. 158 - 167.

Vendina O. Sotsialnoe rassloenie v Moskve: Tsena ekonomicheskikh reform (Social differentials in Moscow: the price of economic reform) // Izvestia RAN, Seria Geograficheskaya. 1996. No. 5. P. 98 - 113.

Vendina O. Transformation processes in Moscow: intra-urban stratification of population // Geojournal. 1997. V. 42. No. 4. P. 349 - 63.

Wallerstein I. The Capitalist World Economy. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1979.

Wusten-Gritsai van der O. Global business services in Moscow: patterns of involvement // Urban Studies. 2004.

World Cities in a World System / Eds Knox P.L., Taylor PJ. N.Y.: Cambridge Univ. Press, 1995

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Комментарии: