В последнее время опубликовано немало работ, имеющих отношение к аграрной истории России XVI в., и в то же время выявились трудности в изучении этой проблематики, особенно ясно ощутимые при попытках обобщить накопленные факты.

Этим-то трудностям и посвящена статья. В ней одновременно предпринята попытка поставить отдельные вопросы аграрной истории (преимущественно в историографо- источниковедческом аспекте)¹ .

В 1946 г. вышел в свет капитальный труд акад. Б. Д. Грекова "Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века", который и поныне остается единственной обобщающей работой по этой теме. Первая часть книги, близкая по содержанию к соответствующим главам другой монографии ученого, "Киевская Русь", насыщена библиографическими сносками, историографическими отступлениями - иногда полемическими, источниковедческими экскурсами с целью опровергнуть ту или иную точку зрения и убедительнее обосновать свою. В главах, посвященных аграрной истории XVI в., эти элементы изложения менее заметны и присущи лишь тем страницам, где характеризуется юридическое положение крестьян. Причина подобного явления не только в том, что Б. Д. Греков уделял особое внимание этой стороне аграрной истории XVI в., оформлению собственно "крепостного права", выяснению предпосылок и самого хода закрепощения крестьян в XVI - первой половине XVII века. Это отражало и уровень знаний по истории крестьянства XVI века. В 1930-х - начале 1940-х годов о развитии производительных сил в деревне, о крестьянском быте, о крепостном хозяйстве писали еще мало; случайны были и сведения о классовой борьбе в русской деревне XVI в., о крестьянской идеологии.

К настоящему времени положение существенно изменилось. Появились новые исследования, посвященные как традиционной тематике - феодальному землевладению, категориям сельского населения, закрепощению крестьян, - так и вопросам, ранее изучавшимся слабо: развитию производительных сил в сельском хозяйстве, рыночным связям феодалов и крестьян, формам классовой борьбы в деревне, образу жизни трудового населения деревни, народной культуре. Вопросы аграрной истории России XVI в. затронуты и в работах, специально посвященных отдельным сторонам этой проблемы, и в работах по социально-экономической, политической истории, а также по истории куль-

¹ Статья по содержанию примыкает к ранее опубликованным работам автора "Вопросы истории России XVI века в новой исторической литературе" (сб. "Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР". М. 1962, стр. 91 - 136, особенно стр. 105 - 115) и "Издание и изучение источников по аграрной истории России XVI в. (в послевоенные годы)" ("Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1962 г.". Минск. 1964, стр. 181 - 194). В обеих работах указаны основные труды по этой тематике, и их названия в статье, как правило, не приводятся.

туры и общественной мысли. При этом интересные выводы и наблюдения по аграрной истории России XVI в. имеются как в трудах собственно историков и экономистов, так и в трудах археологов, этнографов, искусствоведов, практиков и историков сельского хозяйства.

В значительной мере мы обязаны этим Симпозиумам по аграрной истории Восточной Европы. Они способствовали координации усилий историков-аграрников, привлекли внимание к аграрной тематике тех исследователей, которые первоначально были далеки от нее. Знакомство с трудами Симпозиума помогает изучать и другие проблемы социально-экономической, политической и даже культурной истории; и это естественно, так как в нашей стране аграрные отношения во многом определяли и объясняли ход исторического развития в рассматриваемое время.

Проблематика аграрной истории России XVI в. изучается значительно интенсивнее, чем прежде, однако отдельные вопросы исследуются неравномерно. По некоторым темам имеются уже серьезные исследования, основанные на значительной источниковой базе; по другим же историки ограничиваются наблюдениями конкретного характера или постановкой вопроса в самой общей форме. Материал в целом остается еще, по существу, необобщенным, хотя потребность в этом уже ощущается.

Но прежде чем обобщать, следует разобраться в том, как накопленные наблюдения и введенные в научный оборот сведения историков распределены в тематическом, хронологическом, географическом планах, каково происхождение и степень достоверности этих источников, не имеются ли лакуны среди всех этих данных, как значительны эти лакуны и в какой мере их можно восполнить, какова возможность сопоставимости всех этих данных.

Уже приходилось отмечать, что уровень разработки проблем аграрной истории России XVI в., в значительной степени зависит от состояния источниковой базы. Документов XVI в. сохранилось сравнительно немного, и информация о них до сих пор еще недостаточна: отсутствуют полные библиографии со сведениями о публикации таких источников и сводные архивные описания.

Нельзя не учитывать и особенности письменных источников той поры: они имеют "стабильные пробелы" - каждодневная жизнь и классовая борьба народных масс, как правило, отражены в источниках крайне слабо, да и то в источниках классово враждебных (памятниках законодательства, документах феодального хозяйства, феодальных хрониках)² , и прямое воспроизведение данных источников чревато искажением исторической правды. Необходимо иметь в виду и особенности мировоззрения людей XVI в., отразившиеся в современных им памятниках.

Что касается обнаруженных источников, могущих быть использованными при изучении аграрной истории, то они распределены крайне неравномерно и по территориальному признаку (преобладают материалы по истории Севера и Северо-Запада) и хронологически (в пределах столетия). Крайне неравномерно распределены и материалы, позволяющие характеризовать различные типы владений и хозяйств: преобладают материалы о монастырских владениях при сравнительно ничтожных сведениях о владениях светских вотчинников. О светских

² См. Ц. Бобиньская. Пробелы в источниках. Методологический анализ. "Вопросы истории", 1965, N 6, стр. 80 - 81; А. Д. Люблинская. О методологии исследования истории народных масс и социальных отношений эпохи абсолютизма. "Критика новейшей буржуазной историографии". Сборник статей. Л. 1967, стр. 282 - 283; С. О. Шмидт. О Московском восстании 1547 г. "Крестьянство и классовая борьба в феодальной России. Сборник статей памяти И. И. Смирнова". Л. 1967, стр. 114 - 116.

вотчинниках мы также узнаем по преимуществу из документации монастырских архивов, но только в том случае, если первые имели связь с монастырем, и там трудно ожидать сведений о помещичьем условном землевладении. Данных о помещичьем землевладении в центральных районах вообще немного. Больше всего известно о помещиках Новгородской земли, где преобладали феодалы, получившие владения не ранее конца XV века. По этим источникам нельзя проследить взаимоотношения вотчинного и поместного землевладения в развитии. К тому же Новгородский район являлся нетипичным. Он считался неземледельческим, а связь с рынком там по традиции была более развитой; во второй половине XVI в. этот район более других пострадал от Ливонской войны и от бесчинств опричников.

Еще меньше сведений о крестьянских хозяйствах. Имеющиеся данные относятся главным образом к черносошным крестьянам северных районов страны, где крепостное право не получило развития, где не были резко ощутимы различия между "посажанами" и жителями сел.

Неравномерно - в смысле территориальной принадлежности и в хронологическом отношении - распределены даже источники одинаковых разновидностей (хозяйственные книги монастырей, различные грамоты, записные книги и др.)³ . Все это весьма затрудняет возможность сопоставить имеющийся в нашем распоряжении материал источников⁴ .

Сравнительное исследование этого материала усложняется и тем, что терминология в XVI в. была еще неустойчивой (это убедительно показано в трудах Л. В. Черепнина, С. М. Каштанова⁵ и др.): одни и те же термины употреблялись в различных значениях, и в то же время разные термины оказывались, по существу, однозначными. Это свойственно не только документации отдаленных друг от друга районов страны, но и документации, общность происхождения которой несомненна.

Естественно предположить, что положение Ф. Энгельса о множестве форм феодальной зависимости и категорий зависимого сельского населения, характерных для небольшой по территории, сравнительно с Россией, Германии начала XVI в., можно распространить и на огромную территорию Российского государства. Но выяснить, как именно эти явления отражены в источниках, где старая юридическая оболочка прикрывала новые отношения, и всегда ли новый термин обозначал действительно новое явление, очень нелегко, тем более что в XVI в. явно обнаруживается тенденция к стиранию граней между близкими категориями зависимого населения и государство в своем законотворчестве и в административно-судебной практике способствует этому процессу.

Схожие по содержанию грамоты могли называться по-разному (то

³ Подробнее см. "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962". Минск. 1964, стр. 181 - 182, 190 - 192.

⁴ Это сочла необходимым подчеркнуть и К. Н. Сербина, анализируя материал о торговых и ремесленных селах XVI в. (К. Н. Сербина. Из истории возникновения городов в России XVI в. "Города феодальной России". М. 1966, стр. 136). О сложном положении, в котором находятся исследователи, изучающие социально-экономическую историю России XVI в., писал и Н. И. Павленко, отметивший, что "на массовый материал им рассчитывать не приходится" (Н. И. Павленко. Спорные вопросы генезиса капитализма в России. "Вопросы истории", 1966, N 11, стр. 87).

⁵ Л. В. Черепнин. Актовый материал как источник по истории русского крестьянства XV в. (Из истории производительных сил и производственных отношений). "Проблемы источниковедения". Вып. IV. М. 1955; его же. Формирование класса феодально-зависимого крестьянства на Руси. "Исторические записки". Т. 56; С. М. Каштанов. О происхождении понятия "крестьяне" и его применении в актовых источниках XIV - XVI вв. "Тезисы докладов и сообщений седьмой (Кишиневской) сессии Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы". Кишинев. 1964.

купчими, то посильными, то отступными). Не определились еще и нормы составления различных разновидностей документов; формуляр документов (в частности актов) тоже оказывался еще недостаточно чётким. А. С. Лаппо-Данилевский, в своих исследованиях по актовому источниковедению, по существу, предвосхитивший современные попытки моделировать типические исторические источники, пришел к выводу о невозможности построения типического формуляра разновидностей актов, о допустимости лишь "как бы среднего вывода из известного числа наблюдений над формулярами отдельных актов". Отмечая, что "выявление типического формуляра данной группы актов значительно облегчается благодаря графически-статистическому методу расположения их клаузул в таблицы", А. С. Лаппо-Данилевский указывал на то, что таблицы помогают установить "изменения, происходящие в формуляре актов в зависимости от места или от времени их составления"⁶ .

Таким образом, и особенности терминологии и особенности формуляра источников XVI в. также делают затруднительным изучение конкретного содержания этих источников и сопоставление заключенных в источниках сведений.

Данные о жизни крестьян XVI в. непросто извлечь и из материалов по истории языка (в частности топонимических) и фольклорных материалов, так как непосредственные следы истории XVI в. обычно скрыты там под наслоениями последующих веков. Ценные наблюдения исследователей фольклора и этнографов (например, о русском земледельческом календаре XVI в., обобщенные В. И. Чичеровым⁷ ) до сих пор еще детально не сопоставлены со свидетельствами письменных источников.

В результате мы еще недостаточно конкретно представляем жизнь крестьянина XVI в., мало знаем о том, в чем на практике выражалась барщина (сколько дней в неделю работал крестьянин на земле феодала, кому принадлежали скот и орудия труда, которыми обрабатывалась земля феодала), чему равнялась крестьянская запашка, сколько именно денег платил крестьянин феодалу (широко цитируемые слова Максима Грека или Ермолая-Еразма о том, что "крестьян мучат беспрестанно, сребра ради", - это публицистическая ламентация, а не конкретика!), каково было имущественное положение типичного жителя крепостной деревни. По существу, мы не имеем еще достаточно данных для конструирования модели крестьянского хозяйства XVI века⁸ . Не могут пока еще с должной основательностью ученые удовлетворить и все возрастающий интерес к познанию социальной психологии крестьянства⁹ . А без этого невозможно понять предпосылки массовых крестьянских движений - "бунташного" XVII столетия¹⁰ . Мы больше знаем о

⁶ А. С. Лаппо-Данилевский. Очерки русской дипломатики частных, актов. Птгр. 1920, стр. 145 - 146, 150. Встречающееся в литературе утверждение, будто А. С. Лаппо- Данилевский представлял форму документа как нечто неподвижное, неточно передает взгляды ученого.

⁷ В. И. Чичеров. Зимний период русского народного земледельческого календаря XVI - XIX веков (Очерки по истории народных верований). М. 1957.

⁸ В этом плане возможностей моделирования социально-экономических организмов прошлого немало можно почерпнуть из трудов польских историков. Особенно велико методическое значение обобщающего исследования В. Кули (W. Kula. Problemy i metody historii gospodarczej. Warszawa. 1963), основанного, правда, на использовании материалов более позднего времени.

⁹ Богатый материал для историко-сравнительных наблюдений в области социальной психологии, особенно по методике исследования, содержится в монографии французского ученого Р. Мандру (R. Mandro u. Introduction a la France moderne (1500 - 1640). Essai de Psychologie historique. P. 1961).

¹⁰ Для понимания крестьянского мировоззрения кануна XVI в. многое дает книга К. В. Чистова "Русские народные социально-утопические легенды XVII - XIX вв." (М. 1967).

крепостном праве, чем о хозяйстве крепостников, о быте и психологии феодала, чем о каждодневной жизни крестьянина.

Акад. М. Н. Тихомиров, еще в 1952 г. отмечая, "что в учебниках и курсах по истории СССР история сельского хозяйства, в частности земледелия, почти отсутствует и заменяется в некоторых случаях общими рассуждениями", объяснял это недостаточным интересом к экономической истории¹¹ . Ныне наши представления о жизни крестьян и о сельском хозяйстве XVI в. благодаря новейшим трудам историков, археологов, специалистов в области сельского хозяйства¹² существенно обогатились и, главное, конкретизировались. Это свидетельствует прежде всего о том, что имеющиеся источники могут дать гораздо больше, чем казалось еще недавно, - необходимо только последовательно и глубоко знакомиться с архивной документацией и сопоставлять ее не только с ранее опубликованными письменными источниками, но и с другими типами источников (вещественными, изобразительными, с материалом фольклора и т. д.).

Сейчас заметны достижения и в области источниковедения аграрной истории России XVI века. Причем работы в этом направлении тесно связаны с возобновлением научной публикации ценных исторических источников (особенно из бывших монастырских архивов). Много нового обнаружено и в результате пристального изучения источников, уже ранее привлекавших внимание ученых. Историки постепенно овладевают навыками более проникновенного "прочтения" источников, а соответственно и более адекватного отражения содержания источника в познавательных образах¹³ . Возникает потребность в новом издании некоторых разновидностей источников. Это предпринято уже применительно к актам (серийные издания, подготовленные С. Б. Веселовским, И. А. Голубцовым, А. А. Зиминым, Л. В. Черепниным). Пора издать заново и писцовые книги, опубликованные в XIX в. лишь фрагментарно¹⁴ , и подготовить к печати ранее не публиковавшиеся.

Бесспорно, плодотворными оказались усилия ученых, разработавших оригинальные приемы исследования отдельных разновидностей источников: монастырских хозяйственных книг (работы А. Г. Манькова, Н. А. Горской и др.), писцовых книг (работы В. И. Корецкого, М. В. Витова, В. Б. Павлова-Сильванского и др.). актового материала (работы Л. В. Черепнина, И. А. Голубцова, А. А. Зимина, С. М. Каштанова и др.), законодательной документации (работы Л. В. Черепнина, И. И. Смирнова, А. А. Зимина, В. Д. Назарова и др.), кабальных записей (работы В. М. Панеяха) и их комплексного изучения (ра-

¹¹ М. Н. Тихомиров. Значение документальных богатств ЦГАДА для советской исторической науки. "Археографический ежегодник за 1965 год". М. 1966, стр. 34.

¹² Особое значение имеют работы по истории сельскохозяйственных культур, систем земледелия, земледельческих орудий, приемов обработки зерна и др., опубликованные в сборниках "Материалы по истории земледелия СССР" (т. I. М. 1952; т. II. М. 1956) и "Материалы истории сельского хозяйства и крестьянства" (тт. III - VI. М. 1960 - 1966), работы о мерах акад. С. Г. Струмилина (см. С. Г. Струмилин. Очерки экономической истории России и СССР. М. 1966), Г. В. Абрамовича и др. (новейшая литература указана в издании: Е. И. Каменцева, Н. В. Устюгов. Русская метрология. М. 1965). Значительны недавние достижения ученых, изучающих изобразительные материалы. Новые данные о жизни русского крестьянина XVI в., особенно о сельскохозяйственных орудиях, выявил вслед за А. В. Арциховским в летописных миниатюрах А. Д. Горский (литературу см. в "Ежегоднике по аграрной истории Восточной Европы. 1962", стр. 189 - 190). Этнограф Г. Г. Громов опубликовал работу "Русское крестьянское жилище XVI - XVII вв. (по графическим источникам)" ("Вестник" Московского университета. История. 1967, N 3).

¹³ См. об этом: А. И. Данилов. Марксистско-ленинская теория отражения и историческая наука. "Средние века". Вып. 24. М. 1963, стр. 11 - 12.

¹⁴ Серьезные погрешности издания "Писцовые книги Московского государства" отмечены недавно В. Б. Павловым-Сильванским (см. "Новое о прошлом нашей Родины. Сборник статей, памяти академика М. Н. Тихомирова". М. 1967, стр. 143 - 157).

боты М. Н. Тихомирова, А. И. Копанева, Н. Е. Носова, Ю. А. Алексеева, А. Д. Горского и др.).

Однако имеющихся в нашем распоряжении источников все-таки явно недостаточно для вполне обоснованного ответа на некоторые важные и до сих пор еще остающиеся спорными вопросы аграрной истории России XVI века.

При подходе к явлениям социально-экономической истории XVI в. нельзя не учитывать замечания К. Маркса о том, что история первоначального накопления "в различных странах имеет различную окраску, проходит различные фазы в различном порядке и различные исторические эпохи" и "в классической форме совершается она только в Англии"¹⁵ . Это не всегда имеет место в трудах тех авторов, которые хотят показать, что "капиталистическая система зародилась в России в XVI веке".

Имеется немало новейших исследований по отдельным конкретным вопросам социально- экономической истории России XVI в. (иногда даже по очень широкой проблематике), но основные труды, на которые пытаются опереться историки при выводах обобщающего характера, в частности в учебной литературе, написаны были на рубеже XIX - XX веков. Именно из этих трудов они обычно черпают основные фактические данные (в том числе и цифровые показатели) и сведения, извлеченные из этих работ, в первую очередь сравнивают с новыми данными, определяя их ценность в системе наших исторических знаний. Между тем не следует забывать того, что исследования эти относятся к домарксистскому периоду в развитии отечественной исторической науки и что эти выдающиеся для своего времени монографии были итогом первичного освоения источников и, как правило, первыми опытами практического использования методических приемов обработки этих материалов - приемов, уже тогда вызывавших серьезные критические замечания специалистов (достаточно вспомнить отзывы В. О. Ключевского о монографиях Н. Д. Чечулина о городах XVI в. и Н. А. Рожкова - о сельском хозяйстве XVI века)¹⁶ . Необходимость критической проверки ставших или становящихся традиционными исторических взглядов понимали и лучшие представители дореволюционной исторической мысли. Так, А. Е. Пресняков, характеризуя в 1918 г. свою работу над книгой "Образование Великорусского государства", посвященной, правда, политической, а не социально-экономической истории, особо отметил: "Когда я писал свою книгу, то не раз останавливался в некотором недоумении перед одной ее особенностью: тема избитая, материал старый, общеизвестный, а приходится устанавливать заново то элементарные факты, то основные существенные черты изучаемых явлений"¹⁷ .

Эти замечания никоим образом не надо понимать так, будто следует пренебрежительно относиться к монографиям ученых, созданным в XIX - начале XX века. Для того времени они были высоким образцом научных исследований. Определенная научная ценность этих произведений очевидна и теперь. В. И. Ленин не раз отмечал, что историки домарксова периода не только накопили ценный фактический материал, но в некоторых своих трудах умели уже правильно отображать отдельные стороны исторического процесса и что марксизм явился результа-

¹⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 728.

¹⁶ См. В. О. Ключевский. Соч. Т. VIII. М. 1959, стр. 182 - 222, 368 - 389; см. также рецензию С. М. Середонина на книгу С. В. Рождественского о служилом землевладении в XVI в. ("Журнал министерства народного просвещения", 1897, N 5, стр. 228 - 248).

¹⁷ А. Е. Пресняков. Речь перед защитой диссертации под заглавием "Образование Великорусского государства". Птгр. 1920, стр. 3.

том развития всех общественных наук, а передовые представители их "невольно приближаются к марксизму"¹⁸ . В. И. Ленин же сформулировал положение: "Умный идеализм ближе к умному материализму, чем глупый материализм"¹⁹ . Не следует упускать из виду, что "техника исторического исследования" в отличие от методологии развивается не по законам идеологической преемственности, а по законам преемственности познавательной²⁰ . Поэтому-то и сохраняются в рамках современного источниковедения и используются историками-марксистами методические приемы, выработанные в домарксистский период развития нашей отечественной науки. Однако все исследования рубежа XIX - XX вв. - даже самые замечательные из них - были написаны на уровне методологических представлений, фактических знаний, методики исследований и публикации источников, свойственных той эпохе. И многое в этих трудах устарело и не могло не устареть.

Сейчас все более заметна тенденция определить общее и особенное в истории России XVI в., в частности в плане аграрной истории. И здесь может быть несколько аспектов подхода к проблеме. Очевидна научная значимость сравнения явлений отечественной истории XVI в. с явлениями отечественной же истории предшествовавшего и последующего времени, а также сравнения явлений отечественной истории с явлениями зарубежной истории.

Изучение аграрной истории XVI в. облегчается с появлением серьезных трудов, содержащих ценный для сопоставления исторический материал, в частности по истории развития производительных сил. По истории Руси XIV - XV вв. это прежде всего исследования Л. В. Черепнина, А. Д. Горского, Г. Е. Кочина²¹ .

Интенсивная работа ведется по изучению аграрной истории XVII века. Большое значение в плане сравнительного исследования с явлениями XVI в. имеют труды по истории сельскохозяйственного освоения новых земель, особенно Сибири (работы В. И. Шункова, В. А. Александрова, А. Г. Сафронова, А. Н. Копылова и др.), где русские новопоселенцы опирались на опыт XVI в. В. И. Шунков убедительно показал, что "опыты" в сельском хозяйстве Сибири XVII в. основаны на старых земледельческих представлениях и навыках, характерных для территории Европейской России²² .

Естественно, что ученые стараются выяснить условия, приведшие к грандиозным народным движениям в первые годы XVII в., к юридическому закрепощению крестьян, к образованию всероссийского рынка²³ . Однако не следует думать, что социально- экономические и политические процессы, результаты которых известны нам по истории XVII - XVIII вв., в предшествовавшем, XVI в. развивались равномерно и по-

¹⁸ В. И. Ленин. ПСС. Т. 4, стр. 156.

¹⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 29, стр. 248.

²⁰ А. И. Вербин, А. П. Серцова. Исторический материализм и некоторые методологические вопросы исторической науки. Сборник статей. "Методологические вопросы общественных наук". М. 1966, стр. 340. О преемственности научных идей см. также: А. М. Румянцев. Вступающему в мир науки. "Наука убеждать". Сборник статей. М. 1967, стр. 211, 212 и сл.

²¹ Л. В. Черепнин. Образование Русского централизованного государства в XIV - XV веках. М. 1960, гл. II; А. Д. Горский. Очерки экономического положения крестьян Северо-Восточной Руси XIV - XV вв. М. 1960; Г. Е. Кочин. Сельское хозяйство на Руси в период образования Русского централизованного государства. Конец XIII - начало XVI вв. М. -Л. 1965.

²² В. И. Шунков. "Опыт" в сельском хозяйстве Сибири XVII в. "Материалы по истории земледелия СССР". Сб. 1. М. 1952.

²³ Усилению внимания к истории социально-экономических отношений в России XVI в. много способствовала дискуссия о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодальной формации. Литература по этой теме указана в статье акад. М. В. Нечкиной "К итогам дискуссии о "восходящей и "нисходящей" стадиях феодализма" ("Вопросы истории", 1963, N 12).

следовательно. Общие тенденции исторического развития могли принимать своеобразную форму, темпы этого развития могли ускоряться или замедляться в зависимости от различных обстоятельств.

Перспективной в научном плане представляется мысль, что социально-экономическое развитие России в середине XVI в. шло более прогрессивным путем, чем в конце этого века. (Правда, мысль эта далеко не нова и проводится еще в исторических работах М. Н. Покровского.) Наблюдения в области политической истории, в частности в законодательной деятельности правительства, подтверждают это. Сегодня становится все более ясным, что политика "Избранной рады" в гораздо большей степени способствовала дальнейшей централизации государства и развитию его в направлении к абсолютизму европейского типа, чем политика опричнины, облегчившая торжество "абсолютизма, пропитанного азиатским варварством"²⁴ . (Идеологическим обоснованием подобной политики были сочинения Пересветова.)

Вряд ли только стоит преувеличивать роль капиталистических элементов в социально- экономической жизни России середины XVI века²⁵ . Сравнению аграрного кризиса в России XVI в. с "земледельческой революцией" в Англии²⁶ трудно найти подтверждение в русских источниках. Нет никаких данных о массовом сокращении в России пашен за счет пастбищ и перелогов²⁷ . Акад. Н. М. Дружинин в работе, опубликованной в 1958 г., показал существеннейшие различия в социально- экономическом развитии Англии периода огораживания и России XVI - XVII вв.: "В России рост товарного производства и неразрывно связанного с ним промышленного и сельскохозяйственного предпринимательства долгое время опережал расширение рынка рабочей силы"²⁸ . Н. М. Дружинин охарактеризовал и условия, замедлявшие этот процесс в России. Научная несостоятельность подобных взглядов показана была и в докладе акад. С. Д. Сказкина "К вопросу о генезисе капитализма в сельском хозяйстве Западной Европы" на аграрном Симпозиуме 1959 года²⁹ .

Действительно, в последние годы выявлены новые данные о развитии товарно-денежных отношений в России XVI века. Но не принимается ли факт найма уже за признак капитализма, не усматривают ли сторонники точки зрения о зарождении капиталистических отношений в сельском хозяйстве России XVI в. их там, где заметны лишь действия торгового капитала, ведь наличие торгового капитала характер-

²⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 387.

²⁵ В написанной А. А. Зиминым главе многотомного издания "Истории СССР" после характеристики деятельности богатых торговых людей читаем: "В России первой половины XVI в. шел интенсивный процесс первоначального накопления капиталов", - и вслед за этим указывается, что "характерной чертой товарного производства этого времени было все увеличивающееся применение наемного труда в промышленности" ("История СССР с древнейших времен до наших дней". М. 1966, стр. 148). Не происходит ли смещение понятий об эпохе "первоначального накопления" как об исходном пункте капиталистического способа производства и о накоплении богатств ("капиталов"), которое было характерно и для предшествовавших эпох, свидетельством чему являются, в частности, многочисленные клады и данные о развитии ростовщического капитала?

²⁶ См. С. Г. Струмилин. Очерки экономической истории России и СССР, стр. 148 - 149.

²⁷ Исследования Н. А. Горской и других ученых показали, что вопреки мнению Н. А. Рожкова во второй половине XVI в. не наблюдается снижения уровня самой техники сельскохозяйственного производства.

²⁸ Н. М. Дружинин. Социально-экономические условия образования русской буржуазной нации. "Вопросы формирования русской народности и нации". Сборник статей. М. 1958, стр. 196.

²⁹ См. также А. Л. Шапиро. Об имущественном неравенстве и социальном расслоении крестьянства в эпоху феодализма. "Вопросы генезиса капитализма в России". Сборник статей. Л. 1960, стр. 24 - 35.

но и для феодальной системы хозяйства. В связи с этим следует сказать, что полезно было бы обобщить данные о товарном производстве, о торговле России XVI в. (и внутренней и внешней), о социальной структуре этой торговли, о рынке рабочей силы (а ценные сведения на этот счет имеются в монографиях С. В. Бахрушина, А. Г. Манькова, М. В. Фехнер, М. Н. Тихомирова, во многих статьях и публикациях) с тем, чтобы объективно определить место торгового капитала в экономическом развитии отдельных районов страны и России XVI в. в целом. Важнейшим предварительным условием подобного обобщения может стать исследование о развитии ремесла в XVI в. - и в деревне и в городе. Продолжить для XVI в. столь успешно начатое акад. Б. А. Рыбаковым фронтальное исследование истории русского ремесла предшествующих столетий - очередная задача советских ученых. Становится все более ясной и неоправданность взгляда, будто крепостничество способствовало развитию производства в России XVI в., в частности в сельском хозяйстве, и было якобы условием его роста. О том, что крепостное право в России XVI - XVII вв. представляло собой регресс в развитии социально- экономических отношений, "своеобразную форму феодальной реакции, поскольку наиболее характерную черту этих новых хозяйственных порядков составляет массовое возвращение феодалов-помещиков к наиболее примитивной форме феодальной эксплуатации - барщине", С. Д. Сказкин писал в 1958 году²⁹ . В 1963 г. М. Н. Тихомиров отмечал: "Задерживающая сила крепостничества и самодержавия явилась той силой, которая на протяжении веков обезображивала нашу родную страну и явилась фактором ее отсталости. Эта сила ...имела гораздо большее значение для установления отсталости России в общественном и культурном отношении, чем пресловутые татарские разорения XIII века, которые, конечно, имели свое тормозящее значение, но и не могли действовать на протяжении стольких веков"³⁰ .

Историкам предстоит еще выяснить, в чем конкретно выражалась роль "насилия" в социально-экономическом развитии России XVI в.; выявляются, в частности, пагубные последствия политики опричнины для развития хозяйственной жизни крестьян (работы И. И. Смирнова, И. И. Полосина, А. А. Зимина, Р. Г. Скрынникова, Н. Е. Носова и др.) и даже хозяйства феодалов³¹ . Не следует, однако, и преувеличивать роль феодального государства в изменении экономического положения крестьянина. Применительно к истории России необходимо еще раз вспомнить замечания К. Маркса о том, что "барщина редко возникала из крепостного состояния, наоборот, обыкновенно крепостное состояние возникало из барщины"³² .

Широко распространено в советской исторической науке представление о XVI столетии как об особо значительной исторической эпохе, во многом определившей дальнейшее развитие социально-экономических и политических отношений и имевшей серьезные отличия от пре-

²⁹ С. Д. Сказкин. Основные проблемы так называемого "второго издания крепостничества" в Средней и Восточной Европе. "Вопросы истории", 1958, N 2, стр. 97.

³⁰ См. С. О. Шмидт. Памяти учителя (материалы к научной биографии М. Н. Тихомирова). "Археографический ежегодник за 1965 год", стр. 22.

³¹ Значительный интерес и в плане изучения опричнины и ее последствий представляет монография Ю. Г. Алексеева "Аграрная и социальная история Северо- Восточной Руси в XV - XVI вв. Переяславский уезд" (М. -Л. 1966). Там показано, что рядовой феодал страдал от опричнины не менее, чем крупный, а иногда даже и в большей степени, так как был экономически слабее (стр. 198).

³² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 248. Существеннейшее значение для понимания русской истории имеет и замечание К. Маркса (на тех же страницах "Капитала") о том, что в Германии свободе крестьян положило конец поражение их в Крестьянской войне. Наблюдение это многое объясняет в истории закрепощения русских крестьян после массовых народных восстаний начала XVII в. (см. стр. 248 - 249).

дыдущих столетий. Подобную точку зрения неоднократно встречаем в литературе по истории Западной Европы³³ . Все чаще обнаруживаем ее и в сочинениях, посвященных прошлому нашей страны. При этом ученые стараются выяснить место России во всемирной истории XVI в., выявить общее и особенное в русской истории. Это позволило в конкретно-историческом плане подойти к понятию об "отсталости" России как отсталости относительной.

Б. Д. Греков еще в 1948 г. в статье "Перестройка сельского хозяйства и судьбы крестьян в Европе XVI века" сформулировал стоящую перед исследователями аграрной истории задачу - "разрушить один из крепко державшихся предрассудков, будто Россия всегда плелась позади общеевропейской истории"³⁴ . Здесь же Б. Д. Греков привел многие факты несомненной общности истории крестьян в нашей стране и в странах Восточной и Средней Европы (к востоку от Эльбы)³⁵ . Сейчас подобных наблюдений накопилось еще больше: и в работах советских историков (С. Д. Сказкина, Д. Л. Похилевича, В. В. Дорошенко, Х. М. Лиги, Э. В. Тарвела и др.) и в работах зарубежных историков-марксистов. Полезным было бы сравнительное изучение этих фактов и наблюдений. Как много может извлечь историк России из трудов, посвященных истории других стран, видно на примере книги венгерского ученого Ж. П. Паха "Аграрное развитие Венгрии в XVI - XVII столетиях. Отклонение от развития Западной Европы"³⁶ . В этой работе выявлено много сходного в социально- экономическом развитии России и Венгрии даже в деталях. В то же время книга побуждает обратить большее внимание на такие явления, как монополизация феодалами торговли некоторыми продуктами сельскохозяйственного производства, снабжение армии хлебом как источник дохода феодалов. Важно отметить и то, что "вторичному закрепощению" в Венгрии как будто не предшествовали события, подобные опричнине.

Важные данные для понимания хода и особенностей русской аграрной истории XVI в. можно почерпнуть при изучении истории прошлого территорий, непосредственно прилегавших к землям, населенным русскими крестьянами. В монографии В. В. Дорошенко³⁷ , основанной на многообразном архивном материале, показано, что переход к барщине, укрепление барского производства и крепостнических отношений, происходили с различной интенсивностью в зависимости от природных условий и географического расположения отдельных районов, а также от типа имений (частных и государственных, крупных и мелких); выявлено, что главным источником расширения барской запашки была не расчистка новин, а захват давно окультуренных поселянами полей и барщина не заменяла "традиционного" обложения - ренты продуктами и деньгами, а, как правило, просто прибавлялась к нему. Некоторое увеличение производимой сельскохозяйственной продукции достигалось отнюдь не за счет применения более высокой техники или умелой организации производства, а ценой чрезмерной эксплуатации и неизбежного разорения крестьян. Феодалы добились к концу столетия фактической

³³ См., например, Henri Hauser. La modernite du XVI siecle. P. 1930 (2-е изд., с дополнениями. Р. 1963).

³⁴ "Известия" АН СССР. Серия истории и философии. 1948, т. V - VI, стр. 53.

³⁵ Не следует забывать, однако, что основоположники марксизма писали об отличиях в развитии стран к западу и к востоку от Эльбы, но это отнюдь не означает, что не было особенностей в социально-экономической истории отдельных народов, живших к востоку от Эльбы, и эти особенности также надо уловить и объяснить.

³⁶ Z. P. Pach. Dre ungarische Agrarentwicklung im 16 - 17 Jahrhundert. Abbiegung vom Westeuropaischen Entwicklungsgang. Budapest. 1964; см. рецензию А. Л. Шапиро. "Труд венгерского ученого, посвященный "второму изданию крепостничества". "Вестник" Ленинградского университета. 1966, N 20, стр. 157 - 159.

³⁷ В. В. Дорошенко. Очерки аграрной истории Латвии в XVI веке. Рига. 1960.

монополии на торговлю сельскохозяйственными продуктами, и хозяйственно- политическая мощь дворянства позволила ему навязать свою волю не только крестьянству, но и городам.

Возникает надобность в разработке региональной истории определенных эпох по синхронному принципу³⁸ . Видимо, уже настала пора составления предварительного варианта издания по аграрной истории всех европейских территорий к Востоку от Эльбы в XVI веке. Желательно было бы исследовать в историко- сравнительном плане и материалы по аграрной истории более отдаленных от России европейских стран, в частности Франции, где в области изучения аграрной истории XVI - XVII вв. имеются несомненные достижения. В работах французских ученых, прежде всего так называемой школы "Annales", особенно по истории отдельных районов Франции (а также из капитального труда П. Вилара о Каталонии), можно почерпнуть и ценные методические приемы изучения различных видов источников. Вероятно, не следует при этом отказываться и от сравнения аналогичных институтов феодального права, то есть продолжить на новом материале работу, столь успешно начатую Н. П. Павловым- Сильванским еще в конце прошлого века³⁹ .

При сравнительном изучении отечественной и зарубежной истории нельзя упускать из виду особенности России: и ее историческое развитие до XVI в. и ее естественногеографические отличия от других стран. Вот лишь некоторые из таких особенностей: 1) Огромная, неравномерно населенная территория с заметными различиями местных естественногеографических условий. А особенности развития сельского хозяйства находятся в сильнейшей зависимости от почв и климата. Это детально обосновал еще В. В. Докучаев⁴⁰ . Подобный исторический подход был характерен и для теоретической и практической деятельности Н. И. Вавилова. 2) Соответственно неодинаковое и неравномерное развитие отдельных частей России в социально-экономическом, политическом и культурном отношениях. 3) Изолированность сельских общин, этот, по выражению Маркса, локализованный микрокосм, "который повсюду, где он встречается, воздвиг над общинами более или менее централизованный деспотизм"⁴¹ . 4) Сложность общения и проникновения культурных и хозяйственных навыков и достижений в отдаленные друг от друга районы Российского государства. 5) Трудности торговых сношений на больших расстояниях, зачастую по территории, лишенной не только городов, но и сельских поселений. В этих условиях провоз товара на дальний рынок - а основным видом транспортировки товара были речные пути - иногда был столь дорог, что доход от продажи товара не окупал издержек. Все это способствовало консервации замкнутого натурального в своей основе хозяйства и оформлению многих мелких местных рынков (первоначально мало связанных между собой), где обменивались продуктами своего производства местные же земледельцы и ремесленники. 6) Отсутствие выхода к морю большей части территории страны, что не могло не отразиться и на развитии внешней торговли (особенно трудно перевозимыми продукта-

³⁸ Примером сочинения такого типа по истории XVI в. является монография французского историка Ф. Броделя (F. Braudei. La Medilerranee et le Monde mediterraneen a l'epoque de Philippe II. P. 1949. Второе издание. Париж, 1966 г.).

³⁹ В этой области в советской историографии имеется, кажется, только один опыт - статья Л. В. Черепнина "Из истории древнерусских феодальных отношений XIV - XVI вв. ("Исторические записки", т. 9), к сожалению, явно несправедливо оцененная И. И. Смирновым (см. И. И. Смирнов. Проблемы крепостничества и феодализма в советской исторической литературе. Сборник "Двадцать пять лет исторической науки в СССР". М. - Л. 1942, стр. 98).

⁴⁰ В. В. Докучаев. Соч. Т. IV. М, 1950, стр. 291, 356 - 357.

⁴¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 19, стр. 405.

ми сельского хозяйства). Это способствовало особому положению Поморья, необычному значению Нарвы в те недолгие годы, когда она в XVI в. стала русским портом, и особенно развитию транзитной торговли. Это же приводило к тому, что некоторые окраины России превращались в рынок для других стран и не были рынком для самой России⁴² . 7) Уникальна для европейских стран возможность колонизации новых земель, непосредственно примыкающих к уже ранее освоенным. Это способствовало и феодальной колонизации (то есть распространению феодализма вширь и задержке ростков капиталистических отношений)⁴³ и крестьянской вольной колонизации. 8) Соответственно для крестьян окраины были местом, куда они бежали от феодальной неволи (от гнета своих феодалов-крепостников и феодального государства в целом). Здесь образовывались военные казачьи поселения, обычно противостоящие централизованному феодальному государству. Это создавало возможность массовых, невиданных в остальных частях Европы народных восстаний.

Не следует также упускать из виду и то обстоятельство, что Россия в отличие от Западной Европы испытала все тяготы татарского ига, что татарское нашествие в XIII в. привело к резкому падению уровня экономической, культурной и политической жизни и что для повсеместного восстановления этого уровня понадобилось не менее одного-двух столетий.

Все это заставляет быть максимально осторожным при попытках механически переносить представления, возникшие в результате изучения одной или даже нескольких из западноевропейских или восточных стран той поры, на Россию XVI века. При сопоставлениях следует, на наш взгляд, исходить не из внешнего (зачастую случайного) сходства явлений и общих представлений лишь об общесоциологических закономерностях. При общности развития России и других стран велико было значение и местных особенностей⁴⁴ , и в феодальную эпоху они имели особо большое значение. В России была совокупность местных особенностей, свойственных как стране в целом, так и отдельным ее районам. И если историки-марксисты отказались от предрассудка, будто "Россию аршином общим не измерить", то нельзя все-таки забывать, что у России всегда была, по словам того же Тютчева, "особенная стать".

Территория, населенная русскими, объединенная в XVI в. под властью одного государя и подчинявшаяся одним законам (вспомним ставшие хрестоматийными слова немца- опричника Штадена об Иване Грозном: "Во всей его державе - одна вера, один вес, одна мера!"), отнюдь не была едина по уровню социально-экономического развития⁴⁵ . Представления о едином Российском (централизованном в

⁴² См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 3. Развитие капитализма в России, гл. VIII, § V. Значение окраин. Внутренний или внешний рынок?

⁴³ См. Н. М. Дружинин. Указ. соч., стр. 196; Л. В. Данилова. Исторические условия развития русской народности в период образования и укрепления централизованного государства в России. "Вопросы формирования русской народности и нации, стр. 136 - 138.

⁴⁴ Характеризуя основные тенденции капиталистической эволюции земледелия в XIX в., В. И. Ленин писал: "Интересно отметить, до какой степени тождественны основные черты этого общего процесса в Западной Европе и в России", - и здесь же добавлял: "несмотря на громадные особенности последней, как в экономическом, так и во внеэкономическом отношении" (В. И. Ленин. ПСС. Т. 3, стр. 7).

⁴⁵ Оно отставало от уровня политической централизации. В этом справедливо усматривают объективный источник жестоких политических кризисов, с которыми была сопряжена централизация государственной власти в XVI в. (см. А. М. Сахаров. В. И. Ленин о социально-экономическом развитии феодальной России. "Вопросы истории", 1960, N 4, стр. 85).

основном к концу XVI в.) государстве, большая часть жителей которого говорила и писала на одном языке, переносятся иногда без должных оснований и на русское народное хозяйство⁴⁶ . А ведь это был период, предшествовавший образованию "всероссийского рынка"! Да и в последующие века сохранялись существенные особенности в социально-экономическом развитии отдельных районов страны, что убедительно показано в монографиях Н. Л. Рубинштейна, Е. И. Индовой, Л. В. Милова⁴⁷ , в коллективном докладе Таллинского симпозиума 1966 г.⁴⁸ и других работах. Известно, какие опасности таит ретроспективное изучение исторических материалов, но ведь отмеченные специалистами местные особенности, безусловно, результат длительного, многовекового их развития! В. И. Ленин еще в XX в. подчеркивал: "Россия велика, и местные условия в ней различны"⁴⁹ .

Авторы обобщающих монографий по аграрной истории XVI в., посвященных сравнительно небольшим по территории областям Прибалтики (В. В. Дорошенко, Х. М. Лиги, Э. В. Тарвел)⁵⁰ , специально учитывают и разнообразие местных условий, и особенности сохранившихся источников, и возможности их сравнительного изучения. Это же подчеркивается ив обширном историко-географическом исследовании М. Н. Тихомирова "Россия в XVI столетии" (М., 1965). И приходится только сожалеть, что все это игнорировал автор единственной пока книги, специально посвященной товарно- денежным отношениям в сельском хозяйстве России XVI в., - Д. П. Маковский⁵¹ . Это исследование - результат изучения большого и многообразного материала, но и в методическом и в источниковедческом отношении оно оказалось несостоятельным⁵² . Автор не учитывает степень репрезентативности извлеченных из источников фактических данных, пытаясь сравнивать трудно сопоставимые данные, относящиеся к разным категориям населения и к разным типам владений и хозяйств, к разным периодам времени и к отдаленным друг от друга территориям государства, без учета разнообразия местных социально-экономических, естественногеографических и политических условий⁵³ .

⁴⁶ Об этом уже приходилось говорить на Киевском симпозиуме (см. "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1960". Киев. 1962, стр. 569 - 570).

⁴⁷ Н. Л. Рубинштейн. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в. М. 1957; Е. И. Индова. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII века. М. 1964; Л. В. Милов. Исследования об "Экономических примечаниях" к генеральному межеванию. М. 1965.

⁴⁸ С. Я. Боровой, Г. П. Жидков, Ю. Ю. Кахк, П. Г. Козловский, А. С. Коциевский, В. М. Крутиков, Х. М. Лиги, В. В. Цепко, М. Н. Ючас. К вопросу о зависимости интенсивности и форм антифеодальной борьбы крестьянства от основных тенденций развития феодальной экономики и степени эксплуатации крестьян. "Тезисы докладов и сообщений девятой (Таллинской) сессии Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы". Таллин. 1966.

⁴⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 35, стр. 27.

⁵⁰ В. В. Дорошенко. Указ. соч.; Х. М. Лиги. Положение и классовая борьба эстонского крестьянства в начале Ливонской войны (1558 - 1561 гг.). Таллин. 1961; Э. Тарвел. Фольварк, пан и подданный. Аграрный вопрос в польских владениях на территории южной Эстонии в конце XVI - начале XVII века. Таллин. 1964.

⁵¹ Д. П. Маковский. Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государства в XVI веке. Смоленск, 1963 (первое издание вышло там же в 1960 г.).

⁵² См. об этом рецензию Г. А. Новицкого и А. М. Сахарова на книгу Д. П. Маковского ("История СССР", 1962, N 2); см. также "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962", стр. 192.

⁵³ Неудовлетворение подобными устаревшими методами исследования ученые выражали еще в 1920-е годы. Пожалуй, уместно напомнить о высказывании С. В. Бахрушина, университетского учителя многих современных историков. Указав на то, что некоторые историки второй половины XIX в. разрешали сложные вопросы в области истории народного хозяйства, "основываясь на разрозненных фактах, заимствованных из истории самых разнообразных частей страны", С. В. Бахрушин писал в 1928 г.: "Сейчас такой метод работы уже не удовлетворяет. Все больше крепнет сознание, что прошлая жизнь слишком сложна, слишком многогранна, чтоб ее можно было изучать с птичьего

Отрадно, однако, что конкретные исследования по истории России XVI в., предпринятые многими учеными в недавнее время, противостоят ограниченному схематизму исторического построения. В них как раз выявляются и местные особенности отдельных районов России и отличия разных категорий владений, хозяйств и населения и учитываются особенности различных групп источников и приемов их изучения. Так, установлено, что различным был в разных районах ив разные десятилетия XVI в. состав населения и что оно по территории Руси распространялось неравномерно (работы А. И. Копанева, В. К. Яцунского и др.). В начале XVI в. оно было сосредоточено главным образом в нечерноземной лесной полосе Европейской России. В результате колонизации быстро расширяется земледелие в лесостепной полосе лишь во второй половине столетия. Различным было и воздействие природных бедствий (неурожаев, засухи и т. п.), эпидемий на разные области страны⁵⁴ . Выявлены различия в развитии производительных сил, в качестве, обработке земли в разных районах страны (работы Н. А. Горской). Различной была и степень, так сказать, натурализации (меньшая степень ее близ торговых путей и крупных городов) и товарности хозяйства в разных районах России. Несомненные особенности были характерны для социально-экономического развития русского Севера; процесс роста товарно-денежных отношений в районах Поморья опережал некоторые районы Центральной России⁵⁵ .

Обращено внимание на местные (а также социальные) особенности употребления терминов, характеризующих категории зависимого населения (работы Л. В. Черепнина, И. А. Голубцова, А. Л. Шапиро, С. М. Каштанова, А. Н. Сахарова и др.), и на изменения содержания этих терминов на протяжении XV - XVII веков⁵⁶ . Выявлены особенности изменения и "личного состава" феодалов на протяжении XVI в. (наиболее значительные перемены произошли в 1560 - 1580-х годах; тогда же вотчина повсеместно вытесняется поместьем) и землевладения монастырей (работы С. Б. Веселовского, С. М. Каштанова, И. У. Будовница и др.). Развитие феодального землевладения (светского и церковного) имело и порайонную специфику; при этом сильно сказывался политический фактор (работы П. А. Садикова, М. Н. Тихомирова, А. И. Копанева, А. А. Зимина, А. Х. Горфункеля, Ю, Г. Алексеева, Р. Г. Скрынникова и др.). Постепенно и, так сказать, порайонно проводились и важнейшие государственные преобразования. Неодинаковы были и пути закрепощения, и порайонное распространение его, и закрепостительные интересы разных социальных групп феодалов и

полета. Чтобы понять исторические явления, их надо изучать во всей их полноте, в той среде, в которой они развивались, на той почве, из которой они выросли. Мы не довольствуемся выводами, построенными на основании пестрых фактов, вырванных из общей связи. Мы хотим проверить эти выводы на основании конкретных данных во всей их совокупности, во всей сложности взаимопереплетающихся и взаимовлияющих друг на друга фактов" (СВ. Бахрушин. Задачи исторического изучения края. "Краеведение", 1928, N 3, стр. 131 - 132).

⁵⁴ Ценное порайонное исследование о периодах голодных лет Древней Руси, о причинах этих несчастий и их последствиях проделал В. Т. Пашуто (см. "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962", стр. 61 - 94). Очень полезно было бы продолжить подобную работу и применительно к последующим столетиям. Нарративные и актовые источники XVI в. содержат много сведений и о голодовках и о различных природных бедах и их последствиях. Применительно к всемирной истории данные о природных бедствиях в XV - XVIII вв. приведены в книге Ф. Броделя (F. Braudel. Civilisation materielle et capitalisme (Xve - XVIIIe siecle. T. 1. P. 1967, pp. 51 e. s.).

⁵⁵ См. Н. Е. Носов. Опыт генеалогических изысканий по истории зарождения крестьянских торгово-промышленных капиталов в России ("Лучшие люди" и "торговые мужики" двинских актов XVI в.). "Вспомогательные исторические дисциплины". Т. I, Л. 1968.

⁵⁶ См., в частности, наблюдения о путях формирования оброчного крестьянства в книге А. Н. Сахарова "Русская деревня в XVII в." (М. 1966), гл. "Эволюция категорий крестьянства в XVII в.".

даже феодалов, живших в различных районах страны. Например, южные помещики (как показал В. И. Корецкий) в условиях острой нехватки рабочих рук были заинтересованы в коротких сроках сыска беглых, а помещики в центральных и в северных районах, напротив, - в длительных сроках. Число подобных наблюдений нетрудно умножить.

Из всего сказанного как будто явствует, что, прежде чем приступать к широким обобщениям, необходимо предварительно попытаться определить возможные микромодели различных аспектов аграрной истории, с обязательным учетом их местного своеобразия и динамики развития. Это облегчит и понимание того общего, что было уже характерно для социально-экономических отношений России XVI в. в целом.

Таковы некоторые проблемы, стоящие на пути создания обобщающих работ по аграрной истории России XVI века.

Вероятно, положение было бы облегчено подготовкой серии монографических исследований, посвященных аграрной истории отдельных районов страны, отдельным категориям сельского населения, отдельным типам землевладения и другим специальным аспектам исторической тематики и прежде всего, конечно, социально-экономической истории, а также отдельным группам источников, содержащих сведения по аграрной истории (а также данные по метрологии). Такие монографии только на первый взгляд могут показаться частными по своей тематике. Они - предварительное условие познания общего. Локальность тематики вовсе не всегда означает признак эмпиризма и прикрывает попытку спрятаться от решения больших проблем. Это необходимая конкретика, без которой немыслимы серьезные обобщения и познание типического. Ведь В. И. Ленин в книге "Развитие капитализма в России" порайонно исследовал интересующие его явления и придавал особое значение источниковедческому анализу отдельных разновидностей и групп источников. Научный уровень исследования зависит не от узости или широты темы, а прежде всего от степени овладения научным методом и добросовестности ученого.

Желательно было бы выработать по соответствующей тематике методические пособия⁵⁷ ; быть может, в виде брошюр историографо-источниковедческого типа с изложением проверенных исследовательской практикой методических приемов изучения тех или иных проблем, а также приемов рационального и экономного издания источников (в особенности так называемых массовых источников)⁵⁸ . Это облегчило бы изучение отдельных проблем по большим тематическим или хронологическим узлам, с использованием сопоставимой методики. Исследования по близкой тематике могли бы составить особые сборники, что помогло бы столь нужной в научной работе известной формализации знаний. Подготовка сводной библиографии по отдельным проблемам аграрной истории, хотя бы за послевоенные годы, явилась бы также серьезным подспорьем в дальнейшей работе. Это дало бы возможность выявить лакуны в нашей исследовательской деятельности.

Естественно, что решение всех этих научно-организационных вопросов облегчило бы исследование аграрной истории России не только XVI в., но и помогло бы в целом изучению прошлого нашей Родины, долгое время остававшейся самой крупной аграрной страной мира.

⁵⁷ Удачный пример подобных работ - учебные пособия А. Ц. Мерзона "Писцовые и переписные книги XV - XVII веков" (М. 1956) и "Таможенные книги XVII века" (М. 1957), изданные Московским государственным историко-архивным институтом.

⁵⁸ Очень интересна и перспективна методика публикации кабальных книг, разработанная еще в 1930-е годы В. И. Шунковым (см. "Историк-марксист", 1939, N 2, стр. 160 - 161).

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - С. О. ШМИДТ:

Comments: