Проблема генезиса государственных образований феодальной эпохи чрезвычайно сложна и еще недостаточно изучена. Исследователи продолжают проявлять значительный интерес к государствам господствовавших классов или сословий. Что же касается тех политических образований, которые возникали и в нашей стране и в других странах при определенном участии или при прямой поддержке неполноправных слоев и сословий в ходе их длительной борьбы против угнетения, то им почти никакого внимания не уделяется. Такое положение, по нашему мнению, неправомерно. Основоположники марксизма-ленинизма, как известно, интересовались любыми проявлениями политического творчества народных масс" Их наблюдения и выводы следует всячески расширять и конкретизировать. В советской исторической литературе вопрос о необходимости подобных исследований поднимался неоднократно¹ . Однако практической разработки этой важной проблемы не велось. В данной статье сделана попытка затронуть лишь некоторые ее аспекты применительно главным образом к истории Центральной и Восточной Европы XVI - XVIII веков.

Зарождение и установление, а затем распространение и упрочение отношений феодальной зависимости повсеместно - и на Западе и на Востоке - уже с самого начала встретили более или менее сильный отпор со стороны народных масс. В этой связи Ф. Энгельс справедливо отметил, что "революционная оппозиция феодализму проходит через все средневековье"² . Если иметь в виду прежде всего крестьянство, то это сопротивление, вначале стихийное и во многом еще пассивное, сменилось по мере усиления феодального гнета более активными и организованными формами протеста - крестьянскими выступлениями, локальными восстаниями и, наконец, крестьянскими войнами. Последние наблюдались уже не в ограниченных территориальных рамках, а в национальных или почти национальных масштабах. Крестьянские войны, происходившие в условиях возникновения и расширения товарно-денежных и раннекапиталистических отношений, выражали стремление угнетенных и обездоленных утвердиться в положении свободных производителей, точнее, товаропроизводителей, разрушить феодальные порядки, заменив их отношениями свободными, то есть раннебуржуазными. Это

¹ См. С. Д. Сказкин. Основные проблемы так называемого "Второго издания крепостничества" в Средней и Восточной Европе. "Вопросы истории", 1958, N 2; В. А. Голобуцкий. Запорожское казачество. Киев. 1957; А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке. Ростов-на-Дону. 1961; В. Е. Чиркин. Об изучении государственных образований, возникавших в ходе восстаний рабов и крестьян. "Вопросы истории", 1955, N 9 и др.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 7, стр. 361.

стремление и имел в виду Ф. Энгельс, отметив, что "уничтожение феодализма, выраженное в положительной форме, означает установление буржуазного строя"³ и что плебейская реформация с крестьянской войной в качестве критического эпизода - "это буржуазная революция N 1"⁴ , то есть вид ранней, не совсем зрелой буржуазной революции. Не менее важно также, что в ходе борьбы с феодалами крестьяне пытались использовать свои традиционные формы организации, прежде всего общинную. Местами, особенно во время восстаний, возникали даже союзы общин, которые, однако, чаще всего оказывались слабыми, недолговременными. Распыленные и нередко враждующие между собой крестьянские миры, связанные с отсталыми формами производства (земледелием и т. д.), - и на Западе и на Востоке - не могли организовать длительное сопротивление феодалам, феодальной державе, а потому быстро или сравнительно быстро терпели поражение.

В несколько лучшем положении оказалось население городов, прежде всего в Западной, отчасти в Центральной Европе. Горожане (ремесленники, торговцы и т. д.), связанные с более передовыми формами производства и, следовательно, отражавшие более передовые тенденции социально-экономического развития, с большим успехом организовывали сопротивление все возрастающему натиску феодалов. Для борьбы против последних горожане во главе с богатой городской верхушкой стремились создавать, а затем и всячески укреплять свои собственные политические и военные организации. Примером этого могут служить западноевропейские города раннего средневековья вообще, в особенности же городские коммуны. Феодалы и еще недостаточно окрепшее в то время феодальное государство оказались вынужденными пойти на известные уступки коммунам, на компромисс с ними, признать за ними определенные права на автономию, на внутреннее самоуправление, прием беглых ("городской воздух делает человека свободным!").

По мере своего укрепления коммуны, разумеется, старались расширить завоеванные права, добиваясь предельной независимости от сеньоров. Коммуны создавали свои войска - городскую милицию (обычно все граждане были обязаны отбывать воинскую повинность), собственное выборное управление. Хотя последнее находилось целиком в руках городской верхушки, патриции в целях успешного сопротивления феодалам вынуждены были заигрывать с городскими низами, искать у них поддержки. Отсюда известные демократические черты в самоуправлении коммун и вообще городских обществ (более или менее радикальное отрицание крепостнической и вообще феодальной зависимости, выборность органов самоуправления). Подчеркивая демократические черты, так или иначе свойственные коммунам, К. Маркс и Ф. Энгельс назвали их "вооруженными и самоуправляющимися ассоциациями" бюргерства⁵ . Феодалы, естественно, никогда не могли полностью примириться с существованием вольных коммун. В период консолидации сил класса феодалов, укрепления их государств и углубления внутренних противоречий в самих коммунах последние стали терпеть одно поражение за другим и вскоре оказались разгромленными.

Однако борьба горожан против феодалов" как известно, на этом не закончилась. Наоборот, с развитием городов и увеличением роли горожан в экономике страны, особенно в период позднего средневековья, эта борьба приобрела новые, более совершенные политические и организационные черты. Она поднялась на более высокую ступень и привела к возникновению так называемых вольных городов. Феодалы и их государства (на этот раз уже в какой-то степени централизованные)

³ К. Маркс и. Ф. Энгельс. Соч. Т. 18, стр. 496.

⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 21, стр. 417.

⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 426.

вновь оказались вынужденными идти на уступки городам, на компромисс с городской верхушкой, предоставлять горожанам некоторую самостоятельность, автономию. Так появились на Западе "вольные города", многие из которых (например, Флоренция, Генуя и другие итальянские города-республики, немецкие вольные города - Гамбург, Бремен, Любек, ганзейские города - Дубровник в Хорватии и другие) приобрели фактическую независимость. Нередко вольные города также объединялись в союзы, превращались как бы в самостоятельные государственные политические образования, или городские республики, со своими выборными правительствами, собственными войсками и т. д. Определенную степень независимости (следует подчеркнуть, значительно меньшую) завоевали себе в этот период в Западной и Центральной Европе и другие города (например, так называемые магдебургии). Тем не менее борьба горожан с феодалами и их государством и на этом не закончилась. По мере развития товарно-денежных и раннебуржуазных отношений, расширения внутреннего рынка, усиления борьбы горожан (на этот раз уже в общенациональных, как правило, масштабах) феодальные правительства вновь оказались вынужденными пойти на уступки городам, кое-где (например, во Франции) даже официально признать бюргерство в известном смысле привилегированным "третьим сословием" наряду с дворянством и духовенством⁶ .

Таким образом, можно считать, что каждой из трех основных стадий в развитии, точнее, разложении, феодальной формации на Западе - раннему, развитому и позднему феодализму - соответствуют три основные формы антифеодального протеста, которые различаются между собой по степени своей зрелости и организованности. Крестьянство в своей антифеодальной борьбе от пассивных во многом форм сопротивления и разрозненных, как правило, мелких выступлений в эпоху раннего средневековья переходит потом к более мощным крестьянским восстаниям, а затем (главным образом в позднее средневековье) - к крестьянским войнам, то есть к "общенациональным" восстаниям. Горожане, со своей стороны, также проходят в своей антифеодальной борьбе сложный путь - от низших форм борьбы и политической организации (коммун - в раннее средневековье и вольных городов - в последующее время) до более высокой политической активности и завоевания прав "третьего сословия". Как бы отмечая эти три основных этапа в развитии антифеодальной борьбы бюргерства в Западной Европе, Ф. Энгельс писал: "Коммунами" назывались во Франции нарождавшиеся города даже до того времени, когда они отвоевали у своих феодальных владык и господ местное самоуправление и политические права "третьего сословия"⁷ . Вместе с тем Ф. Энгельс заметил, что городские общины, представлявшие собой своеобразные микрореспублики внутри феодальных монархий, противостояли последним также своим более демократическим и, следовательно, более прогрессивным общественно- политическим устройством - выборные, как бы республиканского типа власти и т. д. "Города, - подчеркнул Ф. Энгельс, - бывшие сами республиками, хотя и находившимися под опекой монархов... впервые выразили в общей форме то положение, что нормальной формой господства буржуазии является республика"⁸ .

Указанные три последовательные организационные стадии антифеодальной борьбы характерны в целом и для стран Восточной Европы. Тем не менее эта борьба имела здесь свои особенности, что явилось резуль-

⁶ Это имело место не только во Франции, но и в других странах. В России самодержавие также вынуждено было (пусть в меньшей степени и в иной форме) в середине XVII в. признать за частью городского населения - посадскими людьми определенные сословные привилегии, зафиксированные в Соборном уложении 1649 года.

⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 426.

⁸ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 7, стр. 362.

татом своеобразия местных социально-экономических и исторических условий. В Восточной Европе ранним ступеням развития феодализма были свойственны мелкие, стихийные и разрозненные крестьянские выступления и восстания. В то время крестьяне выступали еще только против насаждения и упрочения отношений феодальной зависимости, боролись за сохранение своего положения вольных производителей, часто общинников, еще не порвавших с патриархальным хозяйством. Позднее, особенно начиная с XVI в., по мере дальнейшего углубления процесса общественного и географического разделения труда, развития товарно-денежных, а затем и раннебуржуазных отношений⁹ , расширения национальных связей, стремления феодалов и их государства сохранять и все более укреплять в новых, изменяющихся экономических условиях старые, традиционные социальные порядки, картина стала заметно изменяться. Антифеодальная борьба крестьянства становилась все более упорной и, так сказать, массовой, она приобретала новые формы, неизвестные или малоизвестные в Западной Европе, не характерные для нее. Это прежде всего такой вид борьбы, как повальный, массовый уход крепостных крестьян и других зависимых элементов из крепостного центра на новые, еще необжитые, незаселенные окраины. В странах Западной Европы, где ко времени позднего средневековья основной массив обрабатываемых земель был в целом уже исчерпан или почти исчерпан, беглые феодально угнетенные элементы направлялись главным образом в города, способствуя росту последних и усилению антифеодальных настроений горожан. В странах же Восточной Европы, прежде всего в России и на Украине, к этому времени еще сохранились громадные незаселенные, неколонизованные пространства (особенно в южных степных районах, граничивших с владениями турок, татар и т. д.). Наличие этих богатых своими естественными ресурсами необжитых пространств стимулировало бегство крепостных крестьян из внутренних районов страны. Бегство крестьян и других зависимых лиц приняло со временем форму массового движения. Наряду с бегством все более мощным фактором антифеодальной борьбы становились крестьянские восстания и крестьянские войны, широкой волной прокатившиеся по странам Восточной Европы в XV - XVIII столетиях. Но какие бы формы ни принимало антифеодальное движение в этот "новый" период, цель его заключалась уже не в возвращении давно пережившего себя патриархального и родового уклада (как в эпоху раннего средневековья), а в уничтожении сословного, крепостнического строя, установлении бессословного общества свободных и формально (в правовом отношении) равных производителей, то есть объективно буржуазных, точнее, раннебуржуазных общественных отношений.

Массовое бегство крепостных крестьян на новые земли, колонизация этих земель в эпоху позднего средневековья не являлись сами по себе революционным актом, подобным крестьянским восстаниям и войнам; тем не менее, по существу, крестьяне преследовали те же объективные цели - обретение полной свободы от крепостничества, правда, не в "общенациональных" масштабах, а в значительно более ограниченных географически рамках. Характеризуя социально-экономические цели и значение бегства крепостных, К. Маркс и Ф. Энгельс пришли к выводу, что, хотя беглые феодально зависимые крестьяне в тех условиях "освобождались не как класс, а поодиночке" и "не покидали сферы сословного строя, образуя лишь новое сословие, и сохраняли и в новом положении прежний свой способ труда", они "были

⁹ Вопрос о генезисе капитализма в России, как известно, вызвал оживленную дискуссию в нашей литературе. Несмотря на то, что участники дискуссии не пришли к единому мнению, никто из них не отрицает спорадического появления элементов раннебуржуазных отношений в экономике России XVI - XVII веков.

уже на половину буржуа". Сохраняя свой традиционный способ труда, они тем не менее "развивали его дальше, освободив от прежних пут, уже не отвечавших достигнутой ими ступени развития"¹⁰ , то есть, иными словами, освобождались от феодальных пут и становились свободными производителями, или товаропроизводителями.

В положении беглых крепостных в Западной и в Восточной Европе были существенные различия. На Западе, освободившись от своих сеньоров и переселившись, как правило, в города, беглые крепостные не должны были создавать и не создавали свои общественно- политические антифеодальные институты. В Восточной же Европе наоборот: чтобы защитить свою свободу от прежних господ и от соседей-феодалов, беглые крепостные с самого начала вынуждены были заботиться о создании собственных общественно- политических организаций. Примером такой антифеодальной политической организации, в создании которой, правда, принимали участие главным образом беглые горожане и сравнительно имущие крестьяне, а также патриотически настроенные чешские дворяне, был знаменитый Табор начала XV века¹¹ . В противовес сословному феодальному государству" с которым они вели борьбу, табориты выступали за осуществление "христианского равенства", на деле же буржуазного по своей сущности принципа "равенства перед законом" (то есть как бы равенства возможностей" но, разумеется, отнюдь не фактического имущественного равенства)¹² . Табор представлял собой зародышевую государственную организацию республиканского типа, своеобразную демократическую республику. Принцип сословности и наследственности при замещении должностей (начиная с верховных), характерный для феодальных монархий, был заменен в Таборе принципом выборности представителей власти, включая высших - гетманов; вместо сословного феодального землевладения тут было провозглашено равное право всех пользоваться землей и другими угодьями (что, конечно, открывало простор для хозяйственной деятельности прежде всего имущих элементов). Кроме того, все табориты обладали равным правом участия в народном собрании - официальном высшем органе власти, правом быть избранными на все должности и т. д. Оценивая эту во многом новую и своеобразную форму государственной политической организации, Ф. Энгельс заметил" что в Таборе "упразднение всяких властей превращалось в конце концов в учреждение республиканских правительств, избираемых народом", что у "таборитов уже тогда под теократической оболочкой выступает даже республиканская тенденция, получившая дальнейшее развитие в конце XV и начале XVI века у представителей плебеев Германии"¹³ .

Для образования республики таборитов необходим был ряд условий. Кроме появления новых элементов в экономике страны (развития товарно-денежных отношений и т. д.), важное значение имело наличие в Южной Чехии незаселенной территории, защищенной в какой-то мере от феодалов природными условиями - труднопроходимыми горами. Последнее дало таборитам возможность для организации своей обороны и создания своей "государственности". С другой стороны, сравнительная кратковременность существования Табора была предопределена неразвитостью новых социально- экономических отношений, относительной организационной слабостью таборитов, наличием глубоких внут-

¹⁰ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 3, стр. 77 - 78.

¹¹ Б. Т. Рубцов. Гуситские войны. М. 1955; Й. Мацек. Табор в гуситском революционном движении. Тт. 1 - 2. М. 1956 - 1959.

¹² Ф. Энгельс, например, рассматривая принципы, которым следовали табориты, отметил, что защищаемое ими "неопределенное христианское равенство могло, самое большее, вылиться в буржуазное "равенство перед законом" (К Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 7, стр. 364).

¹³ Там же, стр. 363 - 364.

ренних противоречий в их среде и непосредственной территориальной близостью Табора от цитадели крепостничества - феодального государства.

Исторические условия, во многом сходные с теми, которые привели к образованию Табора в Южной Чехии в первой половине XV в., появились в соседней с ней Польше и Литве, а также в России в конце XV - начале XVI века. Это прежде всего резкое усиление феодально-крепостнического гнета в связи с развитием товарно-денежного хозяйства, стремление феодалов сохранить и укрепить в новых, изменившихся экономических условиях старые социальные отношения, ухудшение положения крестьянства, городского населения, рост национального и религиозного (особенно в Польше) гнета. Естественным следствием этого явился новый подъем антифеодальной и национально-освободительной борьбы угнетенных народных масс. Одной из особенно распространенных форм протеста против феодального гнета и тут стало бегство. При этом потоки беглых устремились в первую очередь на юг и юго-восток - в Запорожье, на Дон, Яик, Терек, то есть в земли, которые фактически не находились во владении феодалов и их государства. Тут беглые объявляли себя вольными от всякой крепостнической зависимости людьми - казаками. Они основывали на новых местах поселения - станицы, слободы и хутора. Главным занятием их на первых порах были промыслы - скотоводство, рыболовство, соледобыча, охота, ремесло и т. д. Занятие земледелием было поначалу запрещено, так как в земледелии казаки усматривали основу для развития ненавистных отношений феодальной зависимости. То обстоятельство, что казаки в своем подавляющем большинстве происходили из беглых крепостных, единогласно подтверждается источниками. В 1773 г., например, анонимный автор-дворянин в Записке о происхождении яицких казаков сообщил: "Умножаясь от времени до времени разнаго звания из России беглецами и принимая в общество свое из татар, и калмыков, зделалось число [их] весьма знатно"¹⁴ . То же писал об украинских, в том числе запорожских, казаках польский автор середины XVII в. С. Грондский: "Те из русского (украинского. - И. Р.) народа, которые... не захотели далее терпеть ярмо и власть местных панов, уходили самовольно в далекие земли, к тому времени еще не заселенные, и тем приобретали себе право на свободу... закладывали новые колонии и, чтобы отличаться от подданных, принадлежавших панам, качали называть себя казаками"¹⁵ .

Уже в конце XV - начале XVI в. на отдаленных от основных крепостнических центров просторах России и Украины - на Дону, Яике, Тереке и в Запорожье появились своеобразные антифеодальные политические организации, носившие официальное название казачьих областей, или войск. Общественному и политическому строю этих областей были свойственны определенные демократические черты: отрицание крепостнической зависимости и сословного неравенства, предоставление всем беглым, независимо от их национальной и религиозной принадлежности, права вступать в казаки, провозглашение равных прав всех казаков на пользование земельными и всеми другими угодьями, на участие в высших органах казачьего самоуправления - кругах и радах, на выбор должностных лиц - атаманов (гетманов), судей, есаулов, сотников и т. д. Фактическая власть в казачьих общинах принадлежала, как и повсеместно в классовом обществе, имущим элементам. Вместе с тем казачьи области с их выборными и сменяемыми властями, обязанностью всех казаков отбывать воинскую службу, с их казацкими кругами и другими демократическими институтами явно противостояли крепостническому государству, представляя собой своеобразные (пусть и нераз-

¹⁴ ЦГАДА СССР, ф. ГА, Р. VI, д. 664, ч. 1, лл. 2 - 3 об.

¹⁵ S. Grondski. Historia belli cosacco-polonici. Pestini. 1789, str. 15.

витые) демократические "республиканские" организации. Упомянутый выше дворянин, описывая в 1773 г. общественное устройство яицких казаков, заметил, что они "управлялись всегда выборными из них самих войсковыми атаманами и старшинами, реша при том важныя свои дела общим в кругу всех казаков приговором", при этом, добавляет он, не признавая над собой власть царей, "начальство (форма управления. - И. Р.) у них было республиканское"¹⁶ . Польский король Сигизмунд III в своей инструкции сеймикам от декабря 1625 г. тоже отметил, что украинские казаки, "забыв долг свой и подданство, образовывают отдельную республику (Rzecz Pospoljto)... устанавливают свои законы"¹⁷ . Много лет спустя, 9 сентября 1774 г., запорожский войсковой судья М. Тимофеев, замещавший в Сечи войскового атамана П. Калнышевского, который находился на турецком фронте, жаловался последнему на "непослушание" казаков, на нежелание их подчиниться его указаниям. "Одним словом сказать можно, - писал он, - что такая республика, что нехай только бог исправит, и потому управление [казаками] крепко тяжело, бог знает, что и делать, разорение мое с ними, да и только"¹⁸ .

Казачьи области, которые не признавали отношений крепостнической зависимости и доказали на деле возможность жить без феодалов, стали вскоре служить своеобразным идеалом для угнетенных народных масс. Среди последних начало все больше распространяться убеждение, что республиканские, вольные казацкие порядки следовало бы установить во всем государстве. Так, в 1648 г. жители города Козлова Андрей Покушелов и Мишка Гринев заверяли других лиц, собравшихся возле городских ворот: "Только бы де они в то время, как учинилось смятение (восстание 1648 г. в Москве. - И. Р.), были на Москве, и они б де весь боярский корень повывели". Сын боярский Иван Хлыновский, присутствовавший тут же, возразил им, что "они про бояр такие речи говорят не делом", ибо "в Московском де государстве без великих людей быть не уметь" и вообще "которое окрестное де государство без великих людей может стоять?" На это Покушелов, не задумываясь, ответил ему: "На Дону и без бояр живут, а в Литве (Запорожье. - И. Р.) де Черкасы (украинцы. - И. Р.) панов больших побили и повывели ж"¹⁹ . В то же примерно время восставшие в другом конце государства томские "казаки" также призывали "Дон (донские казачьи порядки. - И. Р.) заводить вверх по Оби-реке и вверх по Бии и Катуни"²⁰ . И в более позднее время свободные, республиканские порядки казацких областей продолжали служить для многих образцом политического устройства всего государства. Осужденный в 1793 г. основатель "Всенародновольно к благодействованию составленного общества" Ф. В. Кречетов, например, выступал за равенство прав всех граждан, чтобы, "свергнув власть самодержавия, сделать либо республику, либо иное что-нибудь, чтоб всем быть равным", и призывал крестьян, "чтоб они старались о свободе и вольности"²¹ .

Вопрос об антикрепостнической направленности и социально-политическом устройстве казацких общин, или республик, занимал не только современников, но и потомков. Немалый интерес проявили к нему русские революционеры-демократы. По мнению Н. А. Добролюбова, пер-

¹⁶ ЦГАДА СССР, ф. ГА, Р. VI, д. 664, ч. 1, лл. 2 - 3 об.

¹⁷ "Воссоединение Украины с Россией". Сборник документов. Т. 1. М. 1953, док. 32, стр. 63.

¹⁸ В. О. Голобуцький. Запорі;зька Сі;ч останні; часи свого і;снування (1734 - 1775 рр.). Киї;в. 1961, стр. 402.

¹⁹ "Акты Московского государства". Т. II. СПБ. 1894, док. 444, стр. 274 - 275.

²⁰ З. Я. Бояршинова. Волнения в Томске в XVII веке. "Вопросы истории", 1956, N 6, стр. 115.

²¹ В. В. Мавродин. Крестьянская война в России 1773 - 1775 гг. Л. 1961, стр. 22.

воначально до того как они были силой подчинены самодержавием, казацкие общины представляли собой "союз членов, которые равны по правам состояния и которые свободно управляются сами собой", то есть в целом демократические и республиканские организации²² . Весьма любопытно высказывание А. И. Герцена о казацких общинах, в частности Запорожской Сечи²³ ; по его словам, это "казацкая республика, в основании которой лежали демократические и социальные начала"²⁴ . В. Г. Белинский также высоко ценил Запорожскую республику как центр борьбы украинского казачества за свободу²⁵ . Н. Г. Чернышевский считал возможную победу казачьих порядков раннего периода (демократических и республиканских в своей основе) над реакционным крепостническим строем фактором прогрессивным с исторической точки зрения. Так, рассматривая вековую борьбу украинского казачества против власти панской Польши, он заметил: "И полное, торжество казаков для самой Польши было бы облегчением, потому что казаки хотели и в самой Польше искоренить те гражданские бедствия, против распространения которых на Украину вооружились", то есть крепостнические порядки; поэтому "казаки находили сочувствие и у населения коренных польских провинций"²⁶ .

Интересно также высказывание известного революционера-народника С. М. Степняка- Кравчинского о ранних казачьих общинах. "Всякий раз, - писал он, - когда русский народ волен управлять своими собственными делами, все снова и снова возникают старые республиканские установления... В период наибольшего развития Московского самодержавия, десятки тысяч крестьян, спасаясь от невыносимого гнета, нашли пристанище в степях Яика (ныне Урала), Дона и Днепра. Беглецы, называвшие себя казаками, основали несколько военных республик... Все эти факты позволяют с полной уверенностью утверждать, что глубоко ошибается тот, кто считает, будто русский народ инстинктивно оказывает предпочтение деспотическому образу правления. Напротив, как показывает история России, в русских живет такая сила стремлений к свободе, такая ярко выраженная склонность к самоуправлению... что они с восторгом осуществляют свои чаяния, как только у них возникает такая возможность"²⁷ . Республиканские черты общественно-политического строя ранних казацких общин, или войск, отметил и К. Маркс. На Запорожье" куда, писал он, "шли русские (украинские. - И. Р.) беглецы... образовалась христианская казацкая республика". При этом Маркс также отметил, что казаки противостояли своим врагам в виде "всегда вооруженной милиции"²⁸ .

Возникновение вольного казачества, казачьих республик в эпоху невиданного усиления крепостнического гнета явилось важным событием, к сожалению, еще недостаточно оцененным в исторической литературе. С этого времени угнетенные массы страны обрели в казаках союзников в борьбе против крепостничества. Казацкие области становились исходными плацдармами всех, без исключения, крестьянских войн в истории России и Украины. С появлением казачьих республик - этой новой, демократической формы общественно-политической организации, в феодально-крепостнической системе (до того более или менее монолитной) образовалась серьезная брешь. Все большее число крепостных покидало своих господ и уходило к казакам. Казачьи области

²² Н. А. Добролюбов. Собр. соч. В 3-х тт. Т. 2. М. 1952, стр. 483 - 488.

²³ А. И. Герцен. Избранные произведения. М. 1946, стр. 360.

²⁴ А. И. Герцен. Полное собр. соч. Под ред. М. Лемке. Т. IX. Л. 1919, стр. 459.

²⁵ В. Г. Белинский. Собр. соч. в 3-х тт. Т. 1. М. 1948, стр. 145.

²⁶ Н. Г. Чернышевский. Полное собр. соч. Т. IV. М. 1948, стр. 822.

²⁷ С. М. Степняк-Кравчинский. Россия под властью царей. М. 1964, стр. 47 - 48.

²⁸ "Архив К. Маркса и Ф. Энгельса". Т. VIII. М. 1946, стр. 154.

стали представлять реальную угрозу для крепостнического государства. Вот почему и русское и польское правительства начали ожесточенную борьбу против казаков, стараясь истребить их, вернуть в прежнюю, крепостническую неволю.

Уже Иван III в 1502 г. велел снохе своей сестры, вдовствующей рязанской княгине Аграфене, принять самые решительные меры против донских казаков и, если "ослушается хто и пойдет самодурью на Дон, в молодечество, и их бы ты, Аграфена, велела казнити, вдовьим да женским делом не отпираясь"²⁹ . Преследование казаков усилилось по мере укрепления казачьих областей, роста их влияния. Иван IV в 1574 г. предложил ногайскому князю Урмает-мурзе и его вассалам самим расправиться с донцами, ибо "казаки донские... не по нашему велению на Дону живут", а "бегая из нашего государства". Пограничным воеводам неоднократно отдавалось приказание: "Которой казак донской не придет на украинный город наш... имая, казнити", в результате чего уже многих донцов, "которые пришли на которую украйну... имали и казнили, и впредь хотим таких воров унимати"³⁰ . Преследование казаков еще более усилилось при Борисе Годунове. Как сообщает летописец, "тем же казакам от царя Бориса было гонение велие: не пущали их ни на какой город, куда они не приидут, и их везде имаше и по темницам сажаху"³¹ . При последующих самодержцах репрессии приняли еще более широкие размеры. Царский указ от 1625 г. прямо предписывает, чтобы воеводы казаков "постоянно имали и в тюрьмы сажали, а иных многих казнили, вешали и в воду сажали"³² . Самодержавие неоднократно организовывало настоящие походы против казаков с целью истребить их и захватить освоенные ими земли на Дону, Яике и в других местах. Но эти попытки из-за самоотверженного сопротивления казаков ни к чему не приводили. У казаков не раз "бывали бои з государевыми служилыми", но и "многими людьми унять (казаков. - И. Р.) было невозможно"³³ .

Русские цари, а также польские короли, убедившись, что не располагают еще достаточными силами, чтобы уничтожить казаков или вернуть их в крепостничество, стали искать путей компромисса с имущей казачьей верхушкой, надеясь таким образом подчинить их своему влиянию. За согласие казаков участвовать в обороне южных границ от татар и турок правительство изъявляло готовность признать казачьи области, или войска, их автономию, неограниченное самоуправление, право приема беглых (известная формула "с Дона выдачи нет!") и т. д. Оно обещало даже платить казакам "жалованье" в качестве то ли вознаграждения за их "службы", то ли своеобразной дани. Так, царь Федор Иванович, отправляя 31 августа 1584 г. свою грамоту на Дон - "донским атаманом и казаком старым и новым", предложил им: "Как воинские люди крымские... и нагаи пойдут войною на наши украины, или которые воинские люди пойдут с полоном с наших украин, и вы б в те поры на тех людей на перевозех приходили и над ними промышляли... а нам тем служили. А мы вас за вашу службу жаловати хотим, а ныне есмя к вам свое жалованье, которым ходили атаманы и казаки под Калмиюс, послали с Борисом с Благим, селитру и свинец, а вперед вас своим жалованьем хотим жаловати"³⁴ .

Казаки (и русские и украинские) были и сами заинтересованы в "нормализации" отношений с русским и польским правительствами. Во-

²⁹ П. Небольсин. Уральцы. СПБ. 1865, стр. 7.

³⁰ ЦГАДА СССР. Ногайские дела. Кн. 14, лл. 338 - 340.

³¹ ПСРЛ. Т. XIV, ч. 1. СПБ. 1910. стр. 61. .

³² И. И. Смирнов. Восстание Болотникова. М. 1951, стр. 127.

³³ ЦГАДА, ф. 159, д. 488, л. 1.

³⁴ "Материалы для истории Войска Донского". Грамоты. Новочеркасск. 1864, док. 2, стр. 3.

оружейная борьба с последними стоила огромных жертв и напряжения сил, а казакам, помимо этого, постоянно приходилось отбиваться от нападений татарских, турецких и других феодалов. Кроме того, казаки были кровно заинтересованы в поддержании и расширении своих экономических связей с другими русскими, украинскими и польскими областями, где они закупали хлеб, оружие, одежду и продавали свои товары - рыбу, скот, продукты охотничьего промысла и т. д. Все это побудило их, в особенности казачьи верхи, согласиться с заманчивыми предложениями русского и польского правительств. Яицкие казаки, например, судя по показаниям яицкого станичного атамана Федора Михайлова в. Москве в 1721 г., согласились признать "покровительство" самодержавия при Михаиле Федоровиче (1613 - 1645 гг.). До этого, отметил Михаилов, яицкие казаки были "люди вольные" и "жили они, деды наши, немалое время своевольно, ни под чьею державою", но затем, при Михаиле Федоровиче, "собравшись, думали, у кого им быть под властию; и послали от себя дву казаков, русскаго да татарина, к... государю Михаилу Федоровичу... с челобитьем, чтоб он ...их пожаловал, принял под свою протекцию". Царь признал за яицкими казаками "право служить казачью службу по своему обыкновению, а впрочем ни в чем невредиму стоять", а также собственность их на земельные владения "с вершины той реки (Яика. - И. Р.) до устья", на что выдал им соответствующую грамоту, наконец, право "набиратца на житье вольными людьми"³⁵ . Примерно в это же время, можно полагать, покровительство самодержавия признали и донские казаки.

После признания "протекции" царя отношения между казацкими областями и самодержавием носили первоначально более или менее равноправный характер, напоминая собой отношения между отдельными равноправными сторонами или государствами. Так, например, отправляя в марте 1646 г. на Дон своего посланца, дворянина Ждана Кондырева, царь Алексей Михайлович приказал ему по прибытии в столицу Дона - город Черкасск и после того, как он отслужит молебен, в главном войсковом соборе "атаманом и казаком поклонитися по обычаю от себя и спросить о здоровье, а молыть: "Великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Руси самодержец, его царское величество, вас, атаманов и казаков и все Донское войско пожаловал, велел спросить о здоровье. А спрося атаманов и казаков о здоровье, говорити речи от государя"³⁶ . О том, что еще при Алексее Михайловиче самодержавие смотрело на казачьи "республики" как на отдельные политические образования и в отношениях с ними придерживалось обычного в то время в международных сношениях этикета, говорит и дьяк Посольского приказа Григорий Котошихин. Он пишет, что казакам предоставлена "Жить воля своя, и начальных людей меж себя - атаманов и иных избирают, и судятца во всяких делах по своей воле, а не по царскому указу... А как они к Москве приезжают, и им честь бывает такова, как чужеземским нарочитым людем, а ежели б им воли своей не было, и они б... служить и послушны быть не учали... А посылается к ним на Дон царское жалованье денежное негораздо помногу и невсегда"³⁷ . Жалованье посылалось не всему казацкому войску, а лишь тем казакам, которые служили царю, то есть главным образом имущим; Так, в царской грамоте донцам прямо объявлялось: "А мы свое жалованье со князем Григорьем Волконским послали есмя к вам, к лутшим: сукна и зелье и свинцу и запасу"³⁸ . Даже, когда казаки в этот период

³⁵ ЦГВИА СССР, ф. 13, оп. 107, д. 10, св. 30, л. 289.

³⁶ "Русская историческая библиотека". Т. 24. Кн. 2. "Донские дела". СПБ 1906 стр. 754 - 760.

³⁷ Г. Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича. СПБ. 1906, стр. 135.

³⁸ ЦГАДА СССР, Турецкие дела, кн. 3, лл. 134 - 136.

нарушали установившуюся "гармонию", что, кстати сказать, имело место нередко, правительство старалось загладить конфликт, а не расширять его. Отправляя в таких случаях своих посланцев с грамотами на Дон и в другие места, оно обычно предписывало им вести себя корректно, "многих речей с казаками не заводить, чтобы их не ожесточить", а "выговаривая, покрывать гладостью"³⁹ .

Вместе с тем, разумеется, самодержавие отнюдь не отказывалось от мысли подчинить себе казачьи общины, ввести туда при благоприятных обстоятельствах свои войска, упразднить права казаков. Оно тщательно изучало военное, экономическое и политическое положение в казачьих "республиках", но делало все это крайне скрытно и осторожно. Так, царская инструкция посланцам Ждану Кондыреву и Михаилу Прокофиеву от марта 1646 г. повелевала: "Будучи им на Дону, розсмотрети подлинно тайно в городкех, в которых ныне живут донские атаманы и казаки, сколь велики те места и каковы крепости поделаны, и сколько у них пушек и всякого воинского наряду, и сколько пушечных запасов: зелья и свинцу и ядер. И из украинных городов к ним с хлебными и со всякими запасы приезжали ли, и многие-ль люди приезжали, и по скольку ценою всякий запас... купят, и сколько их ныне в нижних и в верхних городках... И как впредь хотят от турских людей крепитца... О том, о всем им, Ждану с товарыщи, проведать и записать себе подлинно, тайно, чтоб то однолично, опричь их, никто не ведал"⁴⁰ .

По мере укрепления самодержавия и роста правительственных войск необходимость в соблюдении прежней осторожности в отношениях с казаками отпала. Благоприятные возможности для выступления против казачества создавались в результате поражения крестьянских войн под предводительством И. Болотникова, С. Разина, К. Булавина и в особенности Е. Пугачева, в которых казаки играли роль застрельщиков и руководителей. Самодержавие пользовалось разгромом каждой новой крестьянской войны, чтобы еще больше ограничить прежнее самоуправление казачьих областей, ввести туда свои войска, построить крепости и разместить гарнизоны, запретить принимать беглых в казаки и т. д. Опираясь на поддержку казачьей старшины и верхов казачества, самодержавие стало предпринимать все более решительные шаги для отмены прежних прерогатив казачьих кругов, выборов старшин, превращения последних в офицеров-дворян, а самого казачества в замкнутое сословие. В результате этой политики уже к середине XVIII в. самоуправление казачьих областей, их прежняя автономия оказались сильно ограниченными. Старшина во многих местах превратилась в землевладельцев и душевладельцев, служба казаков была строго регламентирована, круги фактически упразднены.

Раньше и значительнее всего было ограничено самоуправление Дона, крупнейшей из казачьих "республик". Другие казачьи войска, например, Яицкое, благодаря своему местоположению на отдаленной окраине страны несколько дольше сохранило свою автономию и даже официально продолжало принимать часть беглых в казаки - явление совершенно уже недопустимое в то время, скажем, на Дону. Так, 19 ноября 1720 г. сызранский комендант майор Ф. Воейков рапортовал Сенату, что его сыщики "опознали... на Яике беглых драгун и солдат, которые живут в казаках, а именно астраханского гарнизона... подпрапорщик Михайло Дементьев, да солдат Осип.., который ныне называетца Никита Иванов сын Крашеннинов"⁴¹ . Даже в 1772 г. генерал-майор И. Фрейман докладывал из Яицкого городка, что беглых крепостных тут множе-

³⁹ А. М. Сахаров. Очерки истории СССР XVII в. М. 1958, стр. 36 - 38.

⁴⁰ "Русская историческая библиотека". Т. 24, кн. 2. "Донские дела", стр. 762.

⁴¹ ЦГВИА СССР, ф. 13, оп. 107, д. 10, св. 30, лл. 266 - 267.

ство, ибо "в сем городе каждому беглому пристань открытая"⁴² . Свое, во многом отличное от донцов, положение, осознавали и сами яицкие казаки. В 1771 г., во время объявления указа об образовании так называемого Московского легиона, который должен был состоять из представителей всех казачьих войск империи, яицкие казаки заявили: "Мы не донцы, чтобы нам бороды скоблили!" - и отказались давать людей в "легионную команду"⁴³ .

Еще в большей мере, чем яицкое, сохранило свою автономию Запорожское казачье войско. На Дону, Яике и Тереке самодержавию до 70-х годов XVIII в. все же удалось провести насильно несколько переписей казаков. В результате этого казаки и "неказаки" оказались тут строго разграниченными в правах, и беглые, за исключением очень немногих, уже не могли мечтать о том, что будут приняты в казаки. На Запорожье же по- прежнему в казаки мог поступать без каких-либо ограничений любой беглец. Неоднократные и настойчивые требования правительства представить именные списки всех казаков отклонялись руководством Запорожского войска под разными предлогами. Так, в своей отписке от 1756 г. запорожские старшины сообщали правительству, что хотя частично "именные списки (казаков. - И. Р.)... и сочинены", но "совершенно всему войску именных списков за скорость отправки сего... також живущих в далеких о Сечи расстояниях... козакам учинить невозможно, атаманы же куренные вспомнить всех до единого не могут"⁴⁴ . Как ни плохо была позолочена эта пилюля, самодержавию пришлось проглотить ее; оно, по существу, так и не получило ни малейшего представления о численности запорожцев. Правда, впоследствии нежелание запорожцев поступиться своими старинными правами было объявлено самодержавием одной из главных причин разрушения им Запорожской Сечи в 1775 году. В манифесте Екатерины II от 3 июля 1775 г. об уничтожении Сечи "с истреблением на будущее время и самого названия запорожских казаков" это мотивировалось тем, что запорожцы принимали в казаки "всякой веры беглецов" и "заводя собственное хлебопашество, расторгали они тем самое основание зависимости от престола нашего и помышляли конечно составить из себя посреди Отечества область совершенно независимую под собственным своим неистовым управлением"⁴⁵ .

Сохранение казачьими областями остатков своей автономии имело большое значение для организации крупнейшей в истории нашей страны Крестьянской войны 1773 - 1775 гг. под руководством Е. И. Пугачева, которая началась на Яике. П. С. Потемкин рапортовал в этой связи Екатерине II в 1775 г.: "И хотя яицкие казаки не отрицались российского подданства... но управлялись всегда выбранными из них самих войсковыми атаманами и старшинами, реша при том важные свои дела общим в кругу всех казаков приговором, что хотя и начало было с некоторых времен из употребления те круги выходить, однакож до желаемого предмета совершенно по 774 год не было доведено... все новые учреждении и остались почти без действа, а... своевольство сих необузданных людей от часу более распространялось"⁴⁶ . Еще более отчетливо выразил эту мысль князь М. Волконский в своем рапорте Екатерине II от 5 декабря 1774 г., отметив, что если бы Пугачев не встретил под-

⁴² ЦГАДА СССР, ф. 375, оп. 1, д. 74, л. 9.

⁴³ А. Б. Карпов. Памятники казачьей старины. Уральск. 1909, стр. 15 - 16. Во время восстания 1772 г. на Яике казаки обратились с письмом к генералу И. Фрейману, требуя, чтобы он со своим корпусом "на их рубеж не вступил, но возвращался (бы) в Оренбург" (ЦГАДА СССР, ф. 375, оп. 1, д. 74, л. 10 - 6).

⁴⁴ В. О. Голобуцький. Указ. соч., стр. 76 - 77.

⁴⁵ ПСЗ. Т. XX. СПБ. 1830, N 14, стр. 354.

⁴⁶ ЦГАДА СССР, ф. ГА, Р. VI, д. 664, лл. 166 - 166 об.

держку "бунтующих... яицких казаков, то... такого ни в каком империи в. и. в. (другом. - И. Р .) месте... произвести не мог"⁴⁷ .

Немалое значение имело распространение в казачьих областях идеологии раскола, направленной как против господствующей церкви, так и против феодально- крепостнических порядков. Несмотря на все принятые правительством меры, на многочисленные указы о выдаче раскольников, раскол, особенно наиболее радикальные его течения, стали получать все большее распространение в казачьих областях. Ярким примером этого может служить Яицкое казачье войско. Еще в 1718 г. яицкий казак "старшинской руки" М. Карташев донес правительственным властям, что казаки "на Яике отпали христианской веры и к церквам не ходят и священников к себе в дома не пущают"⁴⁸ . Правительство стало отправлять на Яик воинские команды, хватать раскольников, особенно находящихся в скитах, ссылать их в вечную ссылку в Сибирь. Однако эти меры оказались малоэффективными. Поэтому в 1765 г. был издан правительственный указ, обязавший старшин "всевозможные средства употреблять к отвращению их (казаков. - И. Р.) от того суеверия... уверениями и доказательствами из божественного писания"⁴⁹ . Но или старшины плохо толковали священное писание, или казаки не были склонны их слушать, - так или иначе меры правительства не дали ожидаемых результатов. Академик П. Паллас, путешествовавший по Яику в 1769 г. и оставивший ценнейшее описание его, заметил, что казаки в церковь "редко ходят, потому, что они, будучи староверцы, по большей части молятся дома"⁵⁰ . Генерал И. Фрейман доносил в июне 1772 г., что яицкие казаки "все раскольники и никто в церковь не ходит, старшин и прочих чиновных я к тому принуждал"⁵¹ . Во время восстания 1772 г. на Яике, как установила впоследствии следственная комиссия, раскольничий старец (проповедник) Михаил Васильев "войско Яицкое к возмущению приводил" и "чтоб им бог даровал над тем генерал-майором (Траубенбергом. - И. Р.) и его командою победу, молебствие отправлял и присягою, чтобы они (казаки. - И. Р. ) против его, генерал-майора, стояли единодушно, оных обязывал"⁵² . Наконец, П. С. Потемкин, приехавший в 1774 г. в связи с арестом Е. Пугачева в Яицкий городок, донес в Петербург, что раскол на Яике "находится в вышем градусе и требует особого внимания, яко корень всего зла"⁵³ .

Одним из важных результатов крестьянских войн в России и на Украине явилось то, что они сопровождались массовым "показаченьем" восставшего населения. Территория казацких "республик" как бы увеличивалась за счет государственных земель, поскольку восставшие вводили там казацкие порядки. Уже во время Крестьянской войны 1606 - 1607 гг., по словам летописца, "во всех городах паки казаков из холопей и крестьян намножилось и в каждом городе поделали своих отаманов"⁵⁴ . Массовым показачением сопровождалась Освободительная война украинского народа 1648 - 1654 гг., которая, как известно, началась в Запорожской Сечи. Отметив это примечательное явление, летописец Самовидец писал: "Все, что живо, поднялось в козацтво", кре-

⁴⁷ Там же, д. 512, ч. II, л. 443.

⁴⁸ ЦГВИА СССР, ф. 13, оп. 107, д. 10, св. 30, л. 233.

⁴⁹ "Материалы для географии и статистики России". Ч. II. СПБ. 1866, док. 31, стр. 85.

⁵⁰ П. С. Паллас. Путешествие по разным провинциям Российской империи. СПБ. 1773, стр. 412.

⁵¹ ЦГАДА СССР, ф. 375, оп. 1, д. 74, лл. 9 - 9 об.

⁵² "Бумаги А. М. Лунина". ЧОИДР. М. 1960, кн. II (апрель - июнь). Раздел "Смесь", стр. 51.

⁵³ "Материалы для истории Пугачевского бунта". "Труды Я. Грота из русской истории". Т. IV. СПБ. 1901, док. 39, стр. 607.

⁵⁴ И. И. Смирнов. Указ. соч., стр. 124.

стьяне и горожане "почали ся купити (собираться. - И. Р.) в полки, не только тие, которые козаками бывали, але кто и негди (никогда. - И. Р.) козацтва не знал"⁵⁵ . В записке, поданной послом Б. Хмельницкого царю Алексею Михайловичу 4 февраля 1649 г., говорилось, что "поспольство (крестьянство. - И. Р.)... в казачество все поворотилось... и как на сей стороне, так и на той Днепра панов своих... побили"⁵⁶ . Казацкие порядки были почти повсеместно установлены на территории, охваченной войной 1773 - 1775 гг.; после победы восстания их предполагалось учредить во всей стране. Манифест Е. Пугачева от 1774 г., например, жаловал всех "вольностию и свободою и вечно козаками"⁵⁷ .

Таким образом, казачество в XVI - XVIII вв. не только поддерживало крестьянство в его борьбе против крепостничества, не только давало ему опытные в военном и организационном отношении кадры, но и более передовые политические формы организации, более ясно сформулированные лозунги борьбы. Интересен в этом отношении вывод акад. Н. М. Дружинина, к которому он пришел, изучая волнения государственных крестьян в 40-х годах XIX в.: "Пугачевское восстание 1773 - 1775 гг. было выше волнений государственных крестьян 40-х гг. XIX в.: свободное казачество помогло крестьянским прослойкам... более точно и ясно формулировать требования феодально-угнетенной массы. Государственные крестьяне оказались не в состоянии подняться до более широкого и правильного лозунга завоевания всей земли и полной воли"⁵⁸ . Весьма важной особенностью крестьянских войн в России следует считать также то, что восставшие казаки, состоявшие из представителей разных народностей, стремились поднять на борьбу против крепостничества и самодержавия все, без исключения, угнетенные народы, населявшие страну, провозглашая их свободу и равенство" Так, манифест Е, Пугачева от июля 1774 г. гласил; "Я хочу, чтобы весь народ был свободным. Поэтому и народам иной веры даю свободу, ликвидирую власть князей над ними. Приказываю им избирать руководителей из своей среды, кого они пожелают"⁵⁹ . Однако, несмотря на стремление казачества возглавить борьбу всех антифеодальных элементов, повести их на решительный штурм крепостнических порядков, оно не смогло подняться до политической и организационной роли буржуазии на заре ее развития. Казаки, в отличие от бюргерства, не представляли такие передовые отрасли производства, как ремесло и мануфактура, а были связаны с промыслами и сами в недавнем прошлом являлись крестьянами. В силу всего этого ни казачество, ни казацкие "республики" оказались не в состоянии распространить свое влияние на всю страну.

Царизм поспешил воспользоваться подавлением Крестьянской войны 1773 - 1775 гг. для окончательного упразднения автономии когда-то вольных казачьих областей, для консолидации феодальной системы в государстве, для распространения крепостнических порядков на окраины. Казачьи войска были коренным образом реорганизованы, из их состава исключены "нежелательные" элементы, казачество превращено в замкнутое сословие, наделенное определенными привилегиями, старшины

⁵⁵ "Летопись Самовидца". Киев. 1878, стр. 6, 12 и др.

⁵⁶ "Киевская старина", 1887, август, стр. 723.

⁵⁷ "Восстание Емельяна Пугачева". Сборник документов. М. 1935, док. 20, стр. 45. Иногда казацкие порядки приходилось вводить и насильно. Так, крестьянин Карп Колесников из деревни Михайловой Ставропольской провинции на допросе 18 декабря 1773 г. показал, что яицкий хорунжий, приехав к ним с отрядом казаков и застав крестьян за работой на барском поле, собрал их и предупредил: "Смотрите жа де, мужики, отнюдь на помещика не работайте и никаких податей ему не платите, а естли де мы впредь застанем вас на помещичьей работе, так всех переколем" (ЦГАДА СССР, Р. VI, д. 433, л. 41).

⁵⁸ Н. М. Дружинин. Ответ крестьянства на реформу П. Д. Киселева. "Из истории общественных движений". Сборник статей. М. 1957, стр. 434.

⁵⁹ "Неизвестный манифест Е. Пугачева". "Москва", 1958, N 6, стр. 221.

возведены в офицерские чины и дворянство. Вследствие всех этих и других мер по укреплению крепостнической системы казацкие области потеряли былую роль плацдармов для организации крупных антифеодальных выступлений. Но эти же меры привели к последствиям, на которые не рассчитывало самодержавие: центр антифеодального движения с окраин страны, из бывших казацких "республик", стал перемещаться в крепостнический ее центр. Тем самым классовая борьба поднялась на новую, более высокую ступень. Дело в том, что казацкие области (пока они сохраняли свою автономию), с одной стороны, способствовали развитию антифеодального движения, но, с другой - тормозили его, так как бегство крестьян в окраинные казачьи земли несколько разряжало напряженность социальных противоречий в центральных районах государства, смягчало классовые антагонизмы в стране. После упразднения автономии казачьих областей главная угроза для крепостничества стала исходить уже не от окраин, а усилилась в самом центре страны.

Подводя итог, можно констатировать, что на определенной ступени развития, точнее, разложения феодального строя, у непривилегированных классов общества возникает стремление к организации своих собственных политических институтов, которые помогали бы им в борьбе против угнетателей. Такие институты, создаваемые обычно по инициативе имущих слоев непривилегированных классов или сословий, защищают вместе с тем интересы и более широких масс. Иногда они приобретают форму государственных или полугосударственных организаций республиканского типа, которым свойственны и определенные демократические элементы. Однако степень зрелости этих антифеодальных институтов не следует, конечно, преувеличивать, так как она всегда зависела от общего уровня социально-экономического развития страны.

В возникновении, а затем развитии казацких "республик" в России и на Украине в XVI - XVIII вв. как в фокусе отражалась вся сложность и противоречивость исторической действительности того времени, борьба крепостнических и антикрепостнических тенденций во всех сферах жизни. Самый факт создания подобных антифеодальных институтов, какими были первоначально вольные казацкие "республики" в России и на Украине, являлся свидетельством дальнейшего развития антифеодального движения, признаком начавшегося и все более углублявшегося, хотя и затянувшегося на столетия разложения феодально-крепостнического строя.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - И. Г. РОЗНЕР:

Комментарии: