В сентябре 1960 г. в столице Советской Украины, городе Киеве, состоялся третий межреспубликанский симпозиум по аграрной истории Восточной Европы. Симпозиумы по аграрной истории стали теперь уже традиционными. Киевская сессия по своему размаху значительно превосходит предшествовавшие ей таллинскую и московскую сессии. Достаточно сказать, что в Киеве было прочитано свыше 60 докладов и сообщений, более 100 человек выступило в прениях. Сессия вылилась в широкое собрание историков-аграрников. В работе симпозиума приняло участие около 150 ученых Москвы, Ленинграда, Украины, Белоруссии, прибалтийских республик, Молдавии, различных городов Российской Федерации. На обсуждение был вынесен ряд важных вопросов истории стран Восточной Европы XIV - начала XX века. Среди них вопрос о социальном расслоении крестьянства в России в XVI-XIX вв.; вопрос об уровне развития капитализма в русской деревне в начале XX в.; проблема крестьянского движения в пореформенной России и т. д.

Работа симпозиума проходила на пленарных и секционных заседаниях. На пленуме были обсуждены проблемные, обобщающие доклады, на секциях - в основном сообщения по конкретным вопросам. Всего работало пять секций, построенных по хронологическому принципу. Первая секция охватывала период до XVII в.; вторая - с середины XVII до конца XVIII в.; третья - первую половину XIX в.; четвертая - вторую половину XIX в.; пятая -XX век.

Большинство докладов и сообщений, обсужденных на симпозиуме, выполнено па высоком научном уровне, в них сделаны попытки решить или по-новому поставить

некоторые слабоизученные вопросы, в научный оборот введен свежий, до сих пор не публиковавшийся документальный материал.

Основное место на пленарных заседаниях, а частично и в секциях заняла проблема социального расслоения крестьянства. Повышенный интерес к этой теме обусловлен возрастающим вниманием советских историков к сложной проблеме генезиса капитализма в России и других странах Восточной Европы, где этот процесс по сравнению с Западной Европой отличался своеобразием, имел свои специфические особенности. На симпозиуме в Москве во время обсуждения докладов академика С. Д. Сказкина и В. К. Яцунского о генезисе капитализма в сельском хозяйстве Восточной Европы и России проблема социального расслоения крестьянства заняла центральное место в прениях, которые показали ее недостаточную изученность в исторической науке. И уже менее чем через год, на III симпозиуме, было представлено большое количество докладов, трактующих проблему социального расслоения в разные периоды и для различных категорий крестьянства.

Это показывает, что вопрос о социальном расслоении крестьянства интересует многих советских ученых.

Из шести докладов, обсуждавшихся на пленарных заседаниях симпозиума, проблеме социального расслоения крестьянства было посвящено четыре.

Попытка подвести некоторые итоги изучения проблемы, выявить спорные и нерешенные вопросы была сделана И. Д. Ковальченко (МГУ) в докладе "Расслоение крестьянства в России в конце XV - первой половине XIX в. в освещении советской историографии". Исходя из ленинских положений, докладчик предложил такое понимание проблемы: расслоение крестьянства являлось длительным процессом, его завершающей стадией было разложение крестьянства. Расслоение вызывалось экономическими факторами, крепостничество задерживало этот процесс. Необходимо различать расслоение промыслового крестьянства и земледельческого, ибо в земледелии развитие капиталистических отношений происходило гораздо медленнее. Указанные ленинские положения И. Д. Ковальченко считает относящимися ко всему процессу расслоения крестьянства. Отмечая, что наряду с ними для правильного понимания проблемы важна ленинская характеристика разложения крестьянства в пореформенной России, докладчик наметил наиболее существенные признаки разложения: количественное сокращение среднего крестьянства, концентрация основной доли производства в руках деревенской верхушки, преобладание наемного труда, пролетаризация бедноты, типичность всех этих явлений. Исходя из указанных теоретических посылок, И. Д. Ковальченко рассматривает советскую литературу по проблеме социального расслоения и отмечает, что, несмотря на определенные успехи, разработка ее в настоящее время находится на начальной стадии.

В ряде работ, по его мнению, допущены серьезные ошибки методологического, а главным образом методического характера, приводящие к преувеличению элементов буржуазного развития деревни. Ряд исследователей, отметил докладчик, делает выводы о расслоении крестьянства, не показав места и не раскрыв значения фактов найма и продажи рабочей силы (статьи А. А. Преображенского, К. Н. Щепетова, И. А. Булыгина, Е. И. Индовой в сборнике "К вопросу о первоначальном накоплении в России XVII-XVIII вв."). Другим крупным недостатком является смешение пролетаризации крестьянства с его пауперизацией, которая вызывалась не развитием капиталистических отношений, а усилением крепостнической эксплуатации и фискального гнета (статьи А. А. Преображенского, Г. Д. Балуевой в том же сборнике). Следующая ошибка, по мнению И. Д. Ковальченко, кроется в игнорировании учета всей совокупности данных о крестьянском хозяйстве (статьи Е. И. Индовой, Г. Д. Балуевой, монография К. Н. Щепетова "Крепостное право в вотчинах Шереметева"). Многие историки, сказал докладчик, уходят от определения типичности изученных ими явлений (статьи в сборнике "К вопросу о первоначальном накоплении в России XVII-XVIII вв.", "Очерки истории СССР. Период феодализма. Вторая половина XVIII в.").

И. Д. Ковальченко подчеркнул отсутствие единой позиции по вопросу об этапах расслоения крестьянства. Одни ученые, говорил он, вообще не выделяют какие-либо этапы, рассматривая расслоение как процесс, связанный с разложением феодальных и зарождением новых отношений (академик С. Г. Струмилин в монографии "История чер-

ной металлургии в СССР", А. И. Копанев в статье в сборнике "Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия"). Другие, очевидно, признают наличие трех этапов, ибо отличают расслоение от простого имущественного неравенства и от разложения крестьянства. Большинство исследователей говорит о двух этапах: простом имущественном неравенстве и социальном расслоении, или разложении. В целом И. Д. Ковальченко признал, что теоретически вполне допустимо ставить вопрос о наличии расслоения в XVII-XVIII вв., но для этого надо по-иному подходить к изучению конкретного материала, необходимо расширить круг источников (подворные описи и т. п.) и усовершенствовать методы их обработки.

Попытка показать развитие социального расслоения крестьянства в XVI-XVII вв. и в первой половине XIX в. была предпринята И. Д. Бойко (Институт истории АН УССР), А. З. Барабоем (Институт истории АН УССР) и Н. В. Устюговым (Институт истории АН СССР)¹ .

И. Д. Бойко привел для различных районов Украины конца XVI - первой половины XVII в. документальный материал, доказывающий, по его мнению, что в то время более 40% крестьян не имели или почти не имели земли и жили продажей своей рабочей силы в промышленности и в земледелии, в том числе в зажиточных крестьянских хозяйствах, составлявших в среднем в различных районах Украины от 10 до 20%. Хозяйства зажиточных крестьян были прочно связаны с рынком. Все это дало ему основание утверждать, что в конце XVI, а тем более в первой половине XVII в. на Украине имел место процесс социально-экономического расслоения крестьянства, что отвечает высказываниям К. Маркса и В. И. Ленина о появлении зачатков разложения крестьянства еще при господстве натурального хозяйства. Не следует, однако, отметил И. Д. Бойко, переоценивать интенсивность и глубину расслоения украинского крестьянства, ибо оно происходило в условиях господства феодальных отношений.

Н. В. Устюгов на основании различных источников (главным образом писцовых и переписных книг) по Соликамскому и Яренскому уездам, исторической литературы и собственных исследований показал на примере черносошной деревни процесс социального расслоения крестьянства. Н. В. Устюгов отметил, что в черносошной деревне выделилась верхушка, переходившая к товарному производству зерна и других продуктов. Для некоторых хозяйств была характерна не только эксплуатация половников, но и применение вольнонаемного труда. Категорию наймитов составляли как лишившиеся земли местные крестьяне, так и крестьяне, пришедшие из соседних уездов Поморья. Земельной мобилизации способствовало долевое землевладение в Поморье, при котором можно было продавать, покупать, обменивать земельные участки. Крупную роль играла и финансовая политика царского правительства, способствовавшая разорению малосостоятельных слоев деревни. В Кунгурском уезде, например, к началу XVIII в. 13% крестьян не имели земли. К концу XVII столетия работа половников в хозяйствах богатых крестьян вытесняется эксплуатацией наемных людей. Богатые крестьяне широко развертывали скупщические операции в деревне. Обедневшие поморские крестьяне продавали свою рабочую силу не только в земледелии, но и на водном транспорте и даже в промышленности, главным образом солеваренной. Н. В. Устюгов делает отсюда вывод, что изученные им явления позволяют относить начало социального расслоения русской черносошной деревни, которое в дальнейшем приводит к капиталистическому расслоению, именно к XVII веку.

А. З. Барабой показал процесс расслоения крестьянства Правобережной Украины для конца XVIII - первой половины XIX в. путем сопоставления данных инвентарей помещичьих имений. Причинами расслоения, по мнению А. З. Барабоя, было втягивание как помещиков, так и самих крестьян в товарно-денежные отношения, развитие помещичьей промышленности, углубление разделения труда среди крестьян. Новой чертой для Украины первой половины XIX в. является появление и увеличение числа постоянных батраков, подвергавшихся эксплуатации в хозяйствах богатых крестьян.

¹ И. Д. Бойко. Расслоение украинского крестьянства во второй половине XVI - первой половине XVII в.; А. З. Барабой. К вопросу о расслоении крестьянства на Правобережной Украине в первой половине XIX в.; Н. В. Устюгов. К вопросу о социальном расслоении русской черносошной деревни XVII в.

На симпозиуме были заслушаны также выступления академика С. Д. Сказкина (Институт истории АН СССР), А. И. Данилова (Казанский университет), В. М. Лавровского и А. II. Чистозвонова (Институт истории АН СССР), являющихся специалистами по аграрной истории Западной Европы. Так, А. И. Данилов отметил, что в советской медиевистике считается прочно установленным фактом наличие далеко зашедшего имущественного и социального неравенства среди крестьянства в эпоху раннего средневековья. Опираясь на полиптики и другие источники, А. И. Данилов показал, что в каролингской монархии VIII-IX вв., с одной стороны, было значительное количество крестьян, у которых не было скота, крестьян, у которых не было надела, крестьян, освобожденных от барщины в силу их нищеты, и, с другой стороны, были крестьяне, имевшие в своем пользовании несколько наделов. А. И. Данилов привел также ряд фактов, доказывающих применение, конечно, в ограниченных размерах, наемного труда в каролингской деревне.

С. Д. Сказкин подчеркнул, что имущественная дифференциация характерна для крестьянства на протяжении всей его истории. Яркие примеры этой дифференциации в средневековой Англии дает знаменитая книга Страшного суда XI в., свидетельствующая о том, что наем нередко в принудительной форме применялся в феодальной деревне.

А. Н. Чистозвонов отметил, что в XIII в. в ряде областей Италии, во Фландрии, Франции была весьма сильно развита денежная рента, имело место свободное отчуждение крестьянского надела, субаренда, встречались промысловые деревни. В XIV в. все эти явления получили значительное развитие и географическое распространение. Ряд соображений аналогичного характера высказал и В. М. Лавровский.

Выступавшие в прениях исследователи (их было 22 человека) коснулись методологии проблемы и теоретической постановки вопроса. Выявились различные взгляды на проблему. Академик С. Д. Сказкин, А. И. Данилов, В. М. Лавровский, А. Н. Чистозвонов, В. К. Яцунский выступили против тех выводов, которые И. Д. Бойко и Н. В. Устюгов сделали из материала своих докладов. Подчеркивая необходимость руководствоваться едиными методологическими критериями при изучении генезиса капиталистических отношений в Западной Европе и в России, они утверждали, что лишь с превращением эксплуатации наемного труда в систему и при таком расслоении крестьянства, которое приводит к образованию новых типов сельского населения, можно говорить о генезисе капитализма в земледелии. В. Е. Яцунский указывал, что все явления, о которых говорилось в докладах, вполне укладываются в рамки феодализма, ибо феодальная формация не застойна, ей свойственно развитие, и что история Поморья после XVII в. опровергает выводы Н. В. Устюгова. А. Н. Чистозвонов высказался за изучение расслоения в тесной связи с развитием производительных сил, с процессом первоначального накопления. С. М. Дубровский, Ю. Ю. Кахк, А. Н. Чистозвонов, Е. П. Шлоссберг отметили в качестве одного из самых существенных недостатков докладов игнорирование выявления дальнейшей судьбы наймитов и работодателей. Е. П. Шлоссберг считает, что в Белоруссии в связи с наметившимся в XVI в. переходом к денежному хозяйству начиналось расслоение крестьянства, однако с развитием фольварков произошла известная нивелировка зависимого населения.

Б. Б. Кафенгауз и А. Л. Шапиро призвали отказаться от неудачного, по их мнению, термина "социальное расслоение", ибо всякое неравенство и расслоение по своей природе социально. Б. Б. Кафенгауз предложил перейти к понятиям феодального и капиталистического расслоения.

А. Г. Маньков нарисованное в докладах расслоение прямо назвал феодальным. В то же время И. П. Хлыстов призвал отказаться от термина "расслоение", заменив его термином "разложение".

А. П. Пьянков, В. М. Лавровский, И. П. Хлыстов предложили при изучении проблемы исходить из эволюции феодальной ренты и замены ее капиталистической рентой. А. П. Пьянков, исходя из того, что лишь с конца XVIII в. в центральных районах России начинает преобладать денежная рента, полагает, что в XVII-XVIII вв. расслоение крестьянства было связано с феодальным строем, ибо этот период характерен прочностью натурального хозяйства.

А. П. Пьянков, И. П. Хлыстов, С. О. Шмидт, З. А. Огризко призывали при изучении расслоения строго придерживаться порайонного принципа.

Те из выступавших, кто относил начало социального расслоения крестьянства в феодальной России ко времени до XIX в., расходились в определении начальной грани процесса. А. М. Разгон считает, что лишь с XVIII в., когда в недрах феодализма стал развиваться капиталистический уклад, можно говорить о процессе расслоения, а не об отдельных его чертах. А. Л. Шапиро датирует начало расслоения XVII столетием, когда разорявшиеся крестьяне стали продавать свою рабочую силу в промышленности и на транспорте, а разбогатевшие крестьяне становились предпринимателями; однако в крестьянском земледельческом хозяйстве XVII в. наемный труд применялся изредка. Ю. А. Тихонов поддержал точку зрения об установлении трех этапов единого процесса: имущественное неравенство, свойственное периоду раннего и развитого феодализма; социальное расслоение, бытовавшее в период позднего феодализма в России начиная с XVII в.; разложение крестьянства, характерное для капиталистической формации во второй половине XIX века. По его мнению, социальное расслоение является как бы предысторией разложения крестьянства. А. З. Барабой отличает имущественное неравенство от социального расслоения и последнее от капиталистического расслоения, или разложения, которое начинается с конца XVIII в.; начало социального расслоения он относит к XVI веку.

В. А. Голобуцкий, Д. П. Маковский, И. Г. Рознер, датирующие в своих работах начало капиталистических отношений в русском земледелии XVI в., также заявили о своем несогласии с теми, кто не признает начала капиталистического расслоения в сельском хозяйстве до XIX в. либо считает наличие этого процесса недоказанным. По их мнению, такая точка зрения ведет к отрицанию того положения, что капитализм вызревает в недрах феодальной формации, а кроме того, не учитывается общее экономическое развитие страны, ведущее к становлению капиталистического способа производства.

В адрес докладчиков было сделано немало конкретных критических замечаний. И. П. Хлыстов, А. М. Разгон, З. А. Огризко, А. Л. Шапиро, Ю. А. Тихонов расценили требование И. Д. Ковальченко о всестороннем анализе крестьянского хозяйства, о выявлении типичных черт в его облике как невыполнимое в силу ограниченности источниковедческой базы. З. А. Огризко указала также, что подобное требование исходит из забвения того, что экономика XVII-XVIII вв. именно отличалась большим разнообразием форм. Не у всех встретило поддержку исходное положение И. Д. Ковальченко, сводившего, по существу, процесс социального расслоения к разложению крестьянства. Некоторые из выступавших высказались против резкого размежевания земледельческих занятий крестьян и промысловых.

А. П. Пьянков, А. М. Карпачев, А. М. Разгон упрекали И. Д. Бойко за переоценку явлений, показанных им в докладе, в односторонней подаче исследуемого материала.

А. Г. Маньков и С. Д. Сказкин критиковали Н. В. Устюгова за игнорирование крепостнических порядков в Поморье. А. Г. Маньков считает фискальный гнет тормозящим фактором процесса расслоения.

Таким образом, прения, вылившиеся в острую дискуссию, показали неразработанность проблемы социального расслоения крестьянства. Предстоит еще много сделать как в изучении вопроса в теоретическом плане, так и в накоплении конкретного исторического материала. Симпозиум показал, что плодотворная разработка проблемы возможна только коллективными усилиями всех ученых, специализирующихся в области как отечественной, так и зарубежной истории.

Ряд докладов и сообщений был посвящен крестьянскому движению, особенно в новое и новейшее время² . На пленуме этой проблеме был посвящен доклад Н. Н. Лещенко (Институт истории АН УССР).

² Н. Н. Лещенко. Методика изучения размаха и форм крестьянского движения XIX в.; Ф. И. Стеблий (Институт общественных наук АН УССР). Крестьянское движение в Восточной Галиции в первой половине XIX в. и его роль в развитии аграрных отношений; И. И. Костюшко (Институт славяноведения АН СССР). Крестьянское движение в Царстве Польском в годы проведения земельной реформы (1864 - 1870 гг.); Г. М. Дейч (Псковский пединститут). Об изменении характера и форм крестьянского движения в Псковской губернии в XIX - начале XX в.; Ю. И. Кирь-

Разработка вопросов истории крестьянского движения XIX в., отметил Н. Н. Лещенко, имеет не только научный, но и практический интерес. Актуальность данной тематики заключается в том, что она дает возможность глубоко познать причины и характер классовых противоречий в деревне и изучить многогранный опыт, приобретенный крестьянством в борьбе с эксплуататорами. Этот опыт был обобщен и использован Коммунистической партией в эпоху буржуазно-демократических и социалистической революций. В огне классовых битв крестьянство показало образцы мужества и самоотверженности, являющиеся источником воспитания советских людей в духе животворного советского патриотизма и классовой ненависти к угнетателям.

Несмотря на большую работу, проделанную советскими историками, сказал Н. Н. Лещенко, в разработке проблемы крестьянского движения XIX в. имеются и существенные пробелы. В частности, уделяется недостаточное внимание изучению социально-экономических факторов, обусловивших возникновение и характер крестьянских волнений, слабы анализ и обобщение размаха, целей и форм крестьянского движения, имеется также разнобой в методике исследования. У историков нет единого взгляда в отношении того, какая территория или административная величина может быть взята за единицу при определении размаха и динамики движения.

Примерная методика исследования крестьянского движения, по мнению Н. Н. Лещенко, должна строиться на следующих принципах:

1. Определение основных критериев, сути того или иного вида классовой борьбы, иными словами, введение общей терминологии, а именно: движение, волнение, выступление, стачка, восстание, революция. Наиболее распространенным для обозначения борьбы крестьян XIX в. молот быть принят термин "волнение". К волнениям следует относить такие виды классовой борьбы, которые содержат в себе следующие признаки: а) нарушение в той или иной местности режима, установленного господствовавшими классами и охранявшегося законом (прекращение выполнения барщины и других феодальных повинностей), конфискация (захват) помещичьих земель, неподчинение местным властям и т. д.; б) участие в волнении более или менее значительной массы населения (село, деревня, хутор); в) применение определенной формы борьбы (прекращение уплаты оброка, податей или выкупных платежей, самовольное переизбрание должностных лиц, уничтожение господских посевов, разгром имения и т. д.).

2. Одним из общих требований подсчета количества крестьянских волнений, выступлений, восстаний должно быть изучение исследователем всех или подавляющего большинства материалов (архивных и печатных источников).

3. Обязательность установления единой территориальной или административной величины как единицы измерения степени распространения волнения в тот или иной период. Такой основной единицей является само волнение (выступление) с обязательным учетом количества сел и населения, участвовавших в волнении. Наряду с количественной характеристикой важное место в изучении крестьянского движения должен занять анализ его по формам и методам борьбы. Это позволит раскрыть характер, направление и остроту классовой борьбы в каком-либо районе в тот или иной период.

4. Весьма существенным общим требованием методики является изучение репрессивных мер, предпринимавшихся правительством в отношении волновавшихся крестьян.

По убеждению Н. Н. Лещенко, применение предложенной им методики исследования позволит с большей полнотой показать размах, характер и формы крестьянского движения XIX века.

Выступившие в прениях С. М. Дубровский, Б. Б. Кафенгауз, Б. Г. Литвак, Ю. И. Кирьянов, Г. М. Дейч, Ю. Ю. Кахк положительно отозвались о докладе, но сделали ряд отдельных замечаний. С. М. Дубровский и Б. Г. Литвак высказались за расширение терминологии для определения крестьянского движения. С. М. Дубровский считает, что каждое проявление борьбы крестьян необходимо определять конкретно (в одном случае это будет волнение, в другом - движение, в третьем - поджог и т. д.). Ю. Ю. Кахк, наоборот, считает принятие общего термина "волнение" наиболее правильным для плодотворного изучения проблемы.

янов (Институт истории АН СССР). Революционная борьба крестьянства Украины в годы первой мировой войны (до Февральской революции 1917 г.); А. Гайгалайте (Институт истории АН Литовской ССР). Забастовка крестьян в Литве в 1935 году.

Б. Г. Литвак обратил внимание на состояние разработки статистики крестьянского движения в России. Он считает, что целостная картина движения может быть создана только на основе широкого использования документов центральных и местных архивов.

По мнению Ю. И. Кирьянова, докладчик допустил ошибку, ограничив хронологические рамки своего исследования XIX веком. С точки зрения методики, более правильно XIX в. не отрывать от империалистической стадии в истории России. Б. Б. Кафенгауз выразил сожаление, что доклад ограничен территорией Украины.

На симпозиуме было представлено также несколько докладов и сообщений по проблеме истории производительных сил³ . Из них доклад В. К. Яцунского (Институт истории АН СССР) был поставлен на пленарном заседании, остальные - в секциях.

В. Е. Яцунский показал в цифрах изменения в размещении земледелия Европейской России с конца XVIII в. до первой мировой войны. Он охарактеризовал степень достоверности и, сопоставимости имеющихся источников и способов их использования, а также составил таблицы размеров пашни и степени распаханности территории в конце XVIII в. - начале 60-х годов XIX в., в 1881 и 1912 гг. и среднегодового сбора хлебов в абсолютных величинах и на душу населения в 1802 - 1811 гг., в 1857 - 1863 гг., в 1883 - 1887 и в 1909 - 1913 годах. Губернии были объединены В. К. Яцунским в хозяйственные районы, а районы - в три группы: районы старого заселения (до XVI в.), районы старой колонизации (XVI-XVIII вв.) и районы новой колонизации (вторая половина XVIII-XIX вв.).

Н. Н. Улащик рассмотрел вопрос о распространении культуры картофеля, главным образом в Литве и Западной Белоруссии в первой половине XIX в.; Г. П. Строд - вопрос о состоянии мериносового овцеводства в Латвии в первой половине XIX в.; Б. Б. Кафенгауз и С. А. Секиринский рассказали о развитии земледелия Крыма в первой половине XIX в., Г. Е. Кочин - о времени распространения и господства паровой трехпольной системы земледелия в Северо-Восточной Руси, Новгородской и Псковской землях, А. П. Пронштейн - о развитии земледелия на Дону в XVIII веке.

Киевский симпозиум показал, что изучение истории развития производительных сил по-прежнему остается узким местом исследования аграрной истории в целом. Удельный вес докладов и сообщений по этой проблематике даже несколько снизился по сравнению с предыдущими таллинской и московской сессиями, а тематика ряда докладов была узка. Необходимо усиление внимания к этой проблеме. Полезно комплексное ее решение с привлечением специалистов по истории сельского хозяйства.

С интересом были встречены доклады и сообщения по ряду других вопросов аграрной истории (история крестьянского и помещичьего хозяйства, проблема падения крепостного права, уровень развития капитализма в российской деревне в начале XX столетия, аграрная политика царизма в ряде районов пореформенной России и т. д.). Характерно, что разработка этих вопросов, как правило, ведется на основе свежей документальной базы. В этой связи особо заслуживают быть отмеченными доклады В. А. Маркиной (Киевский университет), Х. М. Лиги (Институт истории АН Эстонской ССР), Г. Т. Рябкова (Смоленский пединститут), М. С. Симоновой (Институт истории АН СССР) и др.

В. А. Маркина⁴ на основе анализа инвентарей (XVIII в.), обнаруженных ею в Краковском архиве, а отчасти и в архивах СССР, пришла к интересным выводам. В ее докладе решается проблема о перспективах развития сельского хозяйства и социальных

³ В. К. Яцунский. Изменения в размещении земледелия в Европейской России в 1796 - 1913 гг.; А. П. Пронштейн (Ростовский университет). Развитие сельского хозяйства на Дону в XVIII веке; Н. Н. Улащик (Институт истории АН СССР). Изменения в хозяйстве крепостной Литвы и Западной Белоруссии в связи с введением новых культур; Б. Б. Кафенгауз (Институт истории АН СССР). Из истории хозяйственного освоения Крыма (Демидовское имение 1829 - 1830 гг.); Г. П. Строд (Институт истории АН Латвийской ССР), Мериносовое овцеводство в Латвии в первой половине XIX века; С. А. Секиринский (Крымский пединститут). Некоторые черты развития сельского хозяйства Крыма и прилегающих к нему земель Южной Украины в конце XVIII - первой половине XIX века; Г. Е. Кочин (ЛОИИ). О времени распространения и господства паровой трехпольной системы земледелия в Северо-Восточной Руси, Новгородской и Псковской землях.

⁴ "Магнатское поместье Правобережной Украины во второй половине XVIII в."

отношений в украинской деревне во второй половине XVIII века. В. А. Маркина показала, что в это время в украинскую деревню широко проникли товарно-денежные отношения. При этом характерно, что носителями новых явлений были феодалы. Это весьма отличается от того, что наблюдалось в Западной Европе.

Инвентаря как исторический источник были положены также в основу содержательных сообщений В. Ф. Инкина⁵ (Львовский университет), Я. Д. Исаевича (Институт общественных наук АН УССР)⁶ , И. Г. Шульги (Ужгородский университет)⁷ . Доклады Ю. А. Тихонова (Институт истории АН СССР)⁸ , М. М. Громыко (Сибирское отделение АН СССР)⁹ , Ф. И. Лаппо (Курский пединститут)¹⁰ , А. Д. Горского (МГУ)¹¹ , В, М. Панеяха (ЛОИИ)¹² и других, основанные на русских исторических источниках (переписные, писцовые, таможенные книги, ревизские сказки и т. д.), также отличаются своеобразной постановкой проблемы и ценными выводами.

Сообщение Х. М. Лиги (Институт истории АН Эстонской ССР) "О земледелии в Эстонии в XVII в." базируется на картографических источниках. На основе изучения планов имений X. Лиги пришел к весьма оригинальному выводу о регрессивности фольварочных хозяйств. Фольварки, возникавшие в результате развития товарно-денежных отношений, приводили к деградации хозяйства. Характерно, что ряд других исследователей, посвятивших свои сообщения аналогичной теме на материалах Прибалтики, Западной Украины, Молдавии и других районов, пришли к аналогичным выводам¹³ . Фольварочное хозяйство в условиях развития товарно-денежных отношений приводило к регрессу производительных сил.

Весьма содержательной была группа докладов о закрепощении крестьянства¹⁴ , об аграрной политике царизма в пореформенной России¹⁵ , о реализации реформы 1861 г. в ряде районов страны¹⁶ , о так называемом "крестьянском вопросе" в 60-х годах XVIII века¹⁷ и т. д.

⁵ "Расслоение крестьян Самборской экономии в середине XVIII в.".

⁶ "Экономические взаимоотношения между городом и деревней и их влияние на развитие городов Прикарпатья XVI-XVIII вв.".

⁷ "Положение крестьянства Закарпатской Украины во второй половине XVIII века".

⁸ "Торговля крестьян Ветлужских станов Галицкого уезда на Устюжском рынке в XVII в. (К вопросу о связи крепостного крестьянского хозяйства с рынком)".

⁹ "Приписная деревня Западной Сибири во второй половине XVIII в.".

¹⁰ "Ревизские сказки, как источник по истории русского крестьянства (по материалам 3-й ревизии)".

¹¹ "О сущности черного крестьянского земледелия в Северо-Восточной Руси XIV - начала XVI вв.".

¹² "К вопросу с холопах-страдниках в XVI в. и их роли в сельскохозяйственном производстве".

¹³ Э. Тарвель (Институт истории АН Эстонской ССР). О развитии фольварочного хозяйства в государственных имениях южной Эстонии в конце XVI и начале XVII в.; Ю. М. Гроссман (Львовский университет). Барское хозяйство и крестьяне Белзского староства во второй половине XVI - первой половине XVII в.; Н. А. Мохов (Институт истории АН Молдавской ССР). Соотношение земледелия и скотоводства в с. х. Молдавии в XV-XVIII вв.; Е. П. Шлоссберг (Институт истории АН БССР). Фольварочно-барщинное хозяйство и движение феодальной ренты в Белоруссии в XVII-XVIII вв.

¹⁴ Ю. М. Юргинис (Институт истории АН Литовской ССР). Закрепощение крестьян в Литве; И. У. Будовниц (Институт истории АН СССР). Монастыри-вотчинники XIV-XVI вв.; В. И. Корецкий (Институт истории АН СССР). Влияние крестьянской войны начала XVII в. на закрепостительное законодательство; А. Г. Маньков (ЛОИИ). Крепостное право на южных и западных окраинах Русского государства во второй половине XVII в.; А. Л. Шапиро (ЛГУ). Об организации обложения феодальных крестьян владельческими повинностями.

¹⁵ М. И. Козин (Институт истории АН Латвийской ССР). Аграрная политика царизма в Прибалтике в 60-х годах XIX века; В. А. Золотов (Ростовский университет). Аграрная политика царизма по отношению к казачеству после первой русской революции.

¹⁶ И. С. Лихина (Полтавский пединститут). Проведение крестьянской реформы 1861 г. в Полтавской губернии; Б. Г. Литвак (Институт истории АН СССР). Предварительные итоги обработки уставных грамот шести губерний Черноземного центра; Л. П. Мулявичус (Институт истории АН Литовской ССР). Особенности отмены крепостного права в Литве.

¹⁷ М. Т. Белявский (МГУ). Обсуждение крестьянского вопроса накануне крестьянской войны под предводительством Пугачева (конкурс о крестьянской соб-

С интересом была встречена группа докладов и сообщений по проблеме развития капитализма в сельском хозяйстве, а также разложения крестьянства в эпоху империализма¹⁸ .

Так, А. М. Анфимов на основе земских статистических данных нескольких губерний России попытался определить удельный вес разных экономических типов земледельческого хозяйства. К капиталистическому типу им отнесены зажиточные хозяйства с наймом рабочей силы.

М. А. Рубач и С. М. Дубровский не согласились с предложенной А. М. Анфимовым методологией. Они считают, что в данном случае докладчик занизил степень развития капитализма и что факт господства капиталистического хозяйства в деревне России в начале XX в. не вызывает сомнений. М. С. Симонова, В. А. Золотов, Г. М. Дейч в основном одобрили методику расчетов докладчика, отметив при этом необходимость ее уточнения и расширения документальной базы.

Оригинальным было выступление М. С. Симоновой. Она сообщила об интервента находке. В фонде Центрального статистического комитета МВД ею обнаружены материалы земского отдела МВД, насчитывающие около 180 тыс. статистических листков по учету мобилизации надельной земли за 1914 - 1917 гг. (Центральный государственный исторический архив Ленинграда).

На основе обработки только части материалов фонда по Воронежской губернии М. С. Симонова пришла к довольно неожиданному выводу. В мобилизации надельной земли губернии участвовали все слои крестьянства: бедняки, середняки, кулаки. Роль этих прослоек была различна. Особенностью губернии являлась определяющая роль беднейшего крестьянства и середняков в мобилизации земли. Этот вывод меняет обычное представление о процессе мобилизации земли. Вывод, конечно, нуждается в дальнейшем, более глубоком обосновании на основе новых документальных материалов.

С. М. Дубровский сделал попытку подвести итоги большой работе, проделанной советскими историками по изучению общины. Он проследил исторические судьбы русской общины с момента ее зарождения и до ликвидации.

На примере использования различных источников по социально-экономической истории России периода империализма (статистика землевладения 1905 г., военно-конские переписи и земские подворные переписи) М. А. Рубач попытался показать роль перечисленных материалов для исследования вопроса об уровне развития капитализма в сельском хозяйстве страны в период империализма. М. А. Рубач пришел к выводу, что капиталистическое хозяйство преобладало в начале XX в. во всей Европейской России.

Следует оценить как положительное явление в работе симпозиума большое число докладов и сообщений по местной тематике¹⁹ . Порайонное изучение истории заслужи-

ственности 1766 - 1768 гг.); М. К. Степерманис (Институт истории АН Латвийской СС'Р). Влияние французской революции 1789 - 1794 гг. на аграрный вопрос в Латвии.

¹⁸ А. М. Анфимов (Институт истории АН СССР). К вопросу об определении экономических типов земледельческого хозяйства (по материалам Калужской, Ярославской и Ставропольской губерний); С. М. Дубровский (Институт истории АН СССР). К вопросу об общине в начале XX века; М. А. Рубач (Институт истории АН УССР). Классовое расслоение крестьянства Украины в начале XX в. (критический анализ источников); М. С. Симонова (Институт истории АН СССР). Мобилизация крестьянской надельной земли в период столыпинской аграрной политики.

¹⁹ О. Е. Иванова (ЛГУ). К вопросу о характере земельной ренты в Малой и Великой Польше от XVI до середины XVIII в.; А. А. Касименко (Институт истории АН УССР). Помещичье землевладение на Левобережной Украине в конце XVIII - первой половине XIX в. и несостоятельность "теории" "бесклассовости" украинской нации; В. В. Чепко (Институт истории АН БССР). Некоторые вопросы состояния хозяйства помещичьих крестьян Белоруссии в первой половине XIX в.; В. И. Неупокоев (Отделение исторических наук АН СССР). "Вольные" люди Литвы в первой половине XIX века; П. К. Алефиренко (Институт истории АН СССР). Украинские владения графа М. Г. Головкина и Миниха в 30-х годах XVIII в.; Е. А. Яцкевич (Институт общественных наук АН УССР, Львов). Зарождение капиталистических отношений в бесфольварочных селах и селах с промышленными и ремесленными предприятиями Галиции в конце XVIII - начале XIX в.; А. Г. Каревская (Куйбышевский пединститут). Крестьяне - дарственники Самарской губернии; И. П. Хлыстов (Ростовский университет). Развитие капитализма в

вает всяческого поощрения. Не удивительно, что сообщения, в которых были сделаны попытки (пусть не исчерпывающие) показать характер и своеобразие аграрных отношений в различных районах Восточной Европы, вызвали большой интерес.

Рассмотрению подверглись самые разнообразные вопросы аграрной истории на широком отрезке временя: помещичье хозяйство на Украине в XVIII - первой половине XIX в., крестьянское хозяйство Белоруссии в первой половине XVII в., особенности отмены крепостного права в Литве и других районах, особенности развития капитализма в сельском хозяйстве Украины, Дона, Кубани и т. д. Исследования по районной тематике помогут выяснению специфики отдельных районов, а через них перекинут мостик к созданию обобщающих работ по важнейшим вопросам аграрной истории, таким, как проведение реформы 1861 г., столыпинская аграрная реформа, степень развития капитализма в сельском хозяйстве, крестьянское движение и т. д.

Подводя итоги проделанной работы, участники киевской сессии в резолюции подтвердили правильность общих принципов, на основании которых была составлена ее программа: сочетание тем обобщающего характера с конкретными исследованиями, - но в то же время было признано целесообразным избегать чрезмерной многотомности и грандиозности программы.

Участники симпозиума квалифицировали выступления специалистов по аграрной истории Западной Европы на сессии как удачное мероприятие и признали необходимым организовать такие выступления и на следующих сессиях. Они подтвердили пожелание московской сессии усилить научные связи с историками стран народной демократии. Участники сессии подчеркнули необходимость усиления внимания к истории производительных сил в сельском хозяйстве, без чего невозможно марксистско-ленинское изучение истории производственных отношений. Они обратились с призывом к научным учреждениям усилить выявление и публикацию источников по аграрной истории. Резолюция дает правильную оценку состояния и задач нашей историографии в области изучения аграрной истории. В частности, нельзя не признать, что многие историки, занимающиеся аграрной историей России, далеко не достаточно знакомы с аграрной историей других стран Европы и крайне редко применяют сравнительно-исторический метод. Более тесный контакт с историками стран народной демократии окажет большую помощь, особенно в изучении аграрной истории других стран Восточной Европы.

Историки-аграрники за последние годы добились известных успехов в накоплении богатого и содержательного фактического материала и на этой основе создали ряд ценных конкретных исследований. Однако киевский симпозиум со всей очевидностью показал, что необходимо обратить особое внимание на теоретическую разработку вопросов аграрной истории и самой методики исторического исследования. Только при этом условии решение проблем может быть плодотворным.

Сессия приняла предложение Академии наук Латвийской ССР созвать следующую сессию симпозиума в Риге осенью 1961 года. Академия наук Латвийской ССР постановила напечатать до сессии тезисы докладов. Это мероприятие устранит существенный организационный недостаток, имевший место в работе симпозиума.

Бюро Отделения исторических наук рассмотрело и одобрило итоги работы киевского симпозиума. Материалы симпозиума будут изданы в виде Ежегодника по аграрной истории Восточной Европы за 1960 год.

сельском хозяйстве Донской области; П. А. Шацкий (Ставропольский пединститут). Из истории развития частного землевладения у кубанских казаков во второй половине XIX века; Е. П. Лукьянов (Институт истории АН БССР). Столыпинская аграрная реформа в Белоруссии; К. И. Шабуня (Институт истории АН БССР). О некоторых чертах развития аграрных отношений в Белоруссии во второй половине XIX - начале XX в.; П. А. Бутылкин (Сталинградский пединститут). Землевладение и землепользование в Нижнем Поволжье накануне Великой Октябрьской социалистической революции; Ю. Л. Райский (Курский пединститут). Столыпинское землеустройство на надельных землях Черноземного центра и его провал; Д. Е. Шемяков (Институт истории АН Молдавской ССР). Аграрные отношения в Молдавии накануне Великой Октябрьской социалистической революции.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Г. А. ФАВСТОВ:

Comments: